Охотник забрал у меня из рук стакан и отставил его на прикроватную тумбочку. Я же обратила внимание на то, что нахожусь явно не там, где засыпала. Комната была больше, в ней нашлось место и для кровати, и для пары огромных вещевых шкафов, и даже для нескольких громадных зеркал. На полу лежал белый ковёр с таким длинным ворсом, что я бы побоялась здесь ходить: запутаешься, упадёшь и испачкаешь это великолепие своим несовершенным телом.
— Комната Санни, верно?
— Верно.
Коко пересел на кровать. Матрац, к моему счастью, оказался намного твёрже, чем у Торико, и я не скатилась предсказателю под бок. Хотя, конечно, меня всё равно накренило.
— Так что тебя беспокоит?
Я смотрела на охотника, и понимала, что что-то идёт не так, как должно. На Коко не было ни привычной чалмы, ни серёг в ушах. Без своих традиционных аксессуаров предсказатель казался старше, к тому же, возраста добавляла морщина между бровями.
— Комацу, меня вот что интересует… ты хочешь жить?
Такого вопроса я не ожидала, хотя он был вполне естественным. Наверное, если бы я узнала, что кто-то из дорогих мне людей перерождается раз за разом, то…
А, нет. Такое уже было.
— Помнишь Луффи?
— Твоего резинового брата? Конечно. Как сказал Торико, его гурманские клетки просто сумасшедшие.
На лице у Коко мелькнула улыбка. Я решила воспользоваться моментом и перебралась поближе к охотнику. Лучше не давать Коко углубляться в депрессивные настроения, он из тех людей, что не может быстро выбраться из пучины отчаяния.
— Да, его. Он ведь тоже перерождается.
— Ты не говорила.
— Не было нужды, — пожала я плечами. — Он, конечно, попал в петлю после меня, и мы не совсем понимаем механизмы происходящего. Но он знает, что нужно, чтобы разорвать его петлю, и делает это из жизни в жизнь. Только вот мы почему-то связаны, так что без разрыва моих перерождений ничего не выйдет.
— Всё равно, это звучит дико. Получается, что ты живёшь, чтобы понять, как тебе умереть.
Я с удивлением посмотрела на охотника.
— С такой точки зрения я свои попытки разорвать цепь перерождений не рассматривала. Но можно и так сказать. Мне просто скучно перерождаться в похожих мирах. А насчёт твоего вопроса — я спрашивала то же самое у Луффи. И знаешь, что он сказал?
— Что?
— Что он благодарен за возможность прожить не одну жизнь рядом с дорогими ему людьми. Он признался мне, что в первой жизни бездарно тратил время не на то, что действительно важно — и в итоге остался практически без команды. Без брата, без поддержки, даже семью не завёл. Зато нашёл легендарное сокровище, вроде Бога, только для пиратов — Ван Пис. Радости ему, правда, эта находка не принесла.
— Почему же?
— Сложно радоваться, когда ты один на пепелище. Из всей его команды остался лишь Зоро, — тот, с зелёными волосами, — и Брук, скелет. Остальные… кто ушёл, кто погиб. Поэтому следующие жизни он наслаждался тем, что дорогие ему люди рядом.
Я взяла руку Коко в свои ладони и несильно сжала пальцы. Чёрные полосы от моей дикой хватки уже прошли, спасибо быстрому метаболизму гурманов.
— Так что, Коко, нет. Я не хочу умереть. Напротив, сейчас я хочу жить как никогда больше: у меня в первый раз за все воплощения получилось добиться ответа от вас четверых. Обычно выпадал Санни, но сейчас он на удивление разумен.
— Ни истерик, ни возмущения, — понятливо хмыкнул Коко. — Скажи потом спасибо Зебре, они вели долгие разговоры за закрытыми дверьми.
Коко переплёл наши пальцы и накрыл мои ладошки второй рукой. Какие же всё-таки гурманы огромные, боже мой.
— И это тем более странно, — доверительно прошептала я, — потому что в большинстве жизней Зебра вёл себя как дикарь и на разговоры соглашался только в самых крайних ситуациях.
— Ты же знаешь, что он всё слышит? — тихо рассмеялся Коко.
— Конечно. Иначе не делала бы ему комплименты. Зебра, ты молодец!
Смех Коко стал громче. Потом охотник мягко погладил меня по голове и поцеловал в лоб. В этом прикосновении было больше чувственности и близости, чем в самых жарких поцелуях.
Я обняла охотника и с удовольствием ощутила его руки на своих плечах. Да, наконец всё правильно. Жалко только, что нельзя остаться в таком положении хотя бы на пару часиков.
— Ладно, пора уже одеваться, я думаю, — я завозилась в руках охотника. — Где мои вещи?
— М… думаю, мы их выбросили, — смущённо сказал Коко. — Торико и Зебра всё-таки подрались, когда ты уснула. Мой стол они всё равно разнесли. Тебя зацепило одним из реагентов, он разъел ткань.
— Вы меня поэтому, что ли, перенесли? Серьёзно, что ли? Как я ещё не проснулась?
— Они дрались очень тихо.
Я замоталась в простыню, как в тогу (Коко по-джентльменски отвернулся), и мы пошли в коридор. Путь наш лежал в гардеробную, где хранились вещи не только Королей, но и Рин — она единственная более или менее подходила мне по габаритам. В одежде Небесных я бы просто утонула.
На выходе из комнаты нам не встретилось ни живой души. Коко объяснил, что на жилом этаже редко бывают посторонние. В основном тут можно встретить секретарей, уборщиков и пару поваров, у которых есть доступ.
