— Проходи, Коко, — махнула я рукой, — можно не разуваться. Кухня направо, я сейчас подойду. Ты же составишь мне компанию? — вдруг очнулась я.
Может, у него нет желания сидеть с проституткой? Он, конечно, никогда не был мной замечен в особой щепетильности, но всё же, всё же…
— Я же говорил, у меня нет дел.
Сложно, сложно переключаться. Я даже к Коко обращалась на «ты», хотя всегда была вежливой и выкала не то что взрослым, — детям. Расслабилась. С другой стороны, сложно, конечно, обращаться на «вы» к тому, с кем провела не одну сотню лет в браке. Но нужно переключиться, у меня началась новая жизнь. Тот же Зебра, к примеру, вряд ли обрадуется, если я полезу к нему с объятиями. Как бы ещё не прибил.
Хотя я люблю с ним обниматься, практически так же, как с Коко. А вот с Санни и Торико нет: у первого я обязательно защемляю волосы, у второго частенько отвратительно грязная одежда с ошмётками различных ингредиентов.
Мутное зеркало в ванной показало неприглядную картину. Глаза у меня были тусклые и унылые, зато на щеках выскочил противный поросячий румянец. На его фоне особо выделялись глубокие синие тени, переходящие в жёлтые синяки около внешнего угла глаза. Ноздри раздувались, как у лавобыка, а волосы топорщились точно после удара током. От быстрого шага, неспособного утомить даже ребёнка, на лбу у меня выступили капли пота.
Слабое, непрелестное создание, Санни, как же ты прав.
Умывшись и выпив воды из-под крана, я растёрла лицо жёстким полотенцем и вышла из ванной. Не стоит заставлять гостя ждать на пустой желудок. Чая бы ему заварить, да не уверена, что в доме он есть.
Коко, как послушный мальчик, сидел на кухне, сложив руки на столешнице. Стол оказался ему маловат, поскольку был рассчитан на обычных людей, а не на охотников.
Ну, это ничего. Куплю я большой стол, чтобы и моим Королям коленки не жало, и тяжёлые блюда выдерживал. Осталось только уехать отсюда к чертям.
Джун, Джун, лапочка, как же ты меня разочаровала. Больше ни в одном воплощении не стану помогать тебе. Ты же меня чуть ног не лишила! Как ещё перевернула эту стойку.
— Хочешь есть? — улыбнулась я Коко. — Я слышала, что гурманы всегда голодные.
— Не стоит беспокойства.
— А про голод?
— Про голод — правда.
Фыркнув, я всё же залезла в старенький холодильник. Он был полон дорогих закусок-афродизиаков: несколько видов икры, мускатные дыни, карпаччо из самца гориллотанга, сметана из молока молосорога… и рядом с этим безобразием — подгоревшее пшено, даже не золотистое с полей Анкара, а самое обычное, по копейке за килограмм.
Я вытянула из холодильника всё, что там было, и швырнула на кухонную тумбу. Не бог весть какие ингредиенты, но даже сгоревшее пшено можно использовать. Выйдет неплохо.
В морозилке лежал кусочек огненного масла, такого острого, что оно почти мгновенно плавилось при комнатной температуре.
И оно тоже, естественно, было афродизиаком.
Все продукты действовали на обычных мужчин, не на охотников и не на гурманов, так что с основной клиентурой прошлой Комацу я разобралась. Наверняка дурочка хваталась за всё подряд, чтобы заработать хоть как-то. В проститутки от хорошей жизни не идут.
Её теперь даже фиктивной девственницей не назовёшь, грусть-то какая. Похоже, ребёнок действительно всеми силами берегла себя ради большой любви. Но почему она вообще занялась этой непрестижной деятельностью?
На кухне не было никакой утвари, вилок или прочего. Я обыскала все шкафчики, но единственными моими находками оказались две плоских тарелки, миска из непонятного лёгкого материала и ложка из него же. Что же, я готовила и с меньшим скарбом.
А теперь — магия! На сцене — шеф Комацу, прекрасная и неповторимая!
Внимание!
Овации!
Кулинария!
Готовка для меня давно превратилась в скучное, однообразное ремесло. Я редко была на кухне в последние сотню жизней, всё больше шаталась по миру со своими Королями. И творила только для них.
Однако готовка для кого-то дорогого всё ещё зажигала во мне что-то приятное, тёплое. Заставляла кровь быстрее течь по венам, а пальцы подрагивать от предвкушения. И потом, когда Короли говорили, что им понравилось — сердце у меня билось тяжело и гулко.
Стыдно сказать, в нескольких жизнях я умерла от счастья, когда приготовила идеальные меню своих партнёров. Не выдерживало сердечко.
Стала понятна причина отсутствия утвари: руки у меня нещадно сводило от тонких манипуляций. И ложку-то держать оказалось сложно, что уж говорить про тяжёлые сковородки или ещё что.
А ещё стало ясно, почему Комацу не работала тут поваром. Ну, это ничего. Я готовила и без рук. Это сложнее, но вполне реально.
— Прошу, Коко, угощайся, — улыбнулась я, когда всё было готово. — Здесь немного, но я думаю, вкус тебе понравится.
Из подгоревшего пшена вышли неплохие корзиночки для икры, смешанной с мелко нарубленным карпаччо и сметаной. Рубила я Ножом Торико, так что кусочки оказались крохотными, практически паштет. Сверху на корзиночках — малюсенькие капельки огнемасла. Всё украшено мускатной дыней, Сани давно вбил в меня, что еда должна быть не только вкусной и полезной, но и изысканной.
