Том немного помедлил, но потом все-таки спросил:
– Вот скажи, твоя жена полезла бы на карниз только для того, чтобы спасти бездомную кошку?
– Ну, может быть. Например, если бы эта кошка несла в зубах кусок пиццы.
Том посмотрел на него и покачал головой.
– Спасибо, Боб, – сухо поблагодарил он.
Он вновь попытался взяться за работу и уже открыл папку с делом об убийстве Славицкого, когда его взгляд упал на тот бумажный стаканчик из-под кофе, который ему прошлым вечером принесла Пейшенс. Он стоял на почетном месте – между кубком, полученным еще в школьные годы за успехи в баскетболе, и фотографией родителей. Том некоторое время, улыбаясь, смотрел на стаканчик, но потом все-таки взял в руки мешок с уликами по делу об ограблении ювелирного магазина.
– Что? – нахмурился Том.
Мешок был приоткрыт, и, даже ничего не доставая, можно было увидеть лежащий на дне бумажный пакет, в котором и были возвращены драгоценности. Он медленно вытащил его наружу. Выражение легкого удивления сменилось на его лице настоящим замешательством, а потом даже тревогой. На пакете было написано одно-единственное слово: «Извините».
Том перевел глаза с пакета на стаканчик из-под кофе, взял его в руки и повернул так, чтобы видеть то простенькое послание, которое написала там Пейшенс, – единственное слово, окруженное виньеткой из цветов и листьев: «Извините».
Том зажмурился и тряхнул головой.
– Да ну, ерунда, какое-то сумасшествие. Ведь этого не может быть, – пробормотал он себе под нос и взял в руки папку с делом об убийстве на фабрике Хедара. Но спустя несколько минут Том опять разглядывал надписи – одно и то же слово на пакете и на стаканчике.
«Извините».
Но почерк все-таки отличался. Ну, по крайней мере, нельзя было с полной уверенностью сказать, что это один и тот же почерк.
И все-таки похожи, слишком похожи. Том никак не мог отделаться от мысли об этом странном совпадении. Все это ему очень не нравилось. Он тихонько выругался, снял трубку и набрал номер криминалистической лаборатории:
– Это Лоун. У меня тут есть кое-какая работа для вас...
Через час он уже был там и разговаривал с одним из графологов. На экране, прямо напротив них, были две надписи – слово «извините» со стаканчика Пейшенс, и то же самое слово с пакета, в котором лежали украденные драгоценности. Графолог, немолодая дама, стояла скрестив руки на груди и внимательно вглядывалась в слова на экране. В лаборатории было людно и шумно: все над чем-то работали.
– Так что? – заерзал на стуле Том, тщетно пытаясь скрыть свое беспокойство. – Это писал один человек?
– Ну, – начала объяснять его собеседница и ткнула лучом своей лазерной указки в экран. – Есть, конечно, определенное сходство. Форма буквы «и», петля буквы «з»...
Красный луч лазерной указки обводил подозрительные буквы.
– Но взгляните сюда, – она указала на ту надпись, что была сделана на стаканчике. – Смотрите: большое расстояние между буквами свидетельствует о любви к одиночеству. То, как вытянута буква «в», говорит о неуверенности, страхе быть непонятой или осмеянной. Это почерк человека, который старается угодить другим людям. Теперь посмотрим на вторую надпись.
Луч указки перебрался на слово «извините», написанное на пакете из-под драгоценностей.
– Обратите внимание на решительную, далее грубую форму буквы «т». Чрезвычайно уверенный в себе человек. И буква «в»... Человек, писавший это, из тех, кто не считается ни с какими правилами.
– Так, значит, – Том облегченно вздохнул, – значит, писали это два разных человека.
– Судя по всему, так. – Графолог выключила монитор. – Конечно, вы должны помнить, что графология не точная наука, но уверяю вас, эти две женщины настолько непохожи друг на друга, что если они окажутся в одной комнате, – она посмотрела на Тома и покачала головой, – то ничего хорошего из этого не выйдет.
Она принялась собирать бумаги и, протянув Тому бланк с результатами экспертизы, спросила:
– Большие планы на выходные, Том?
Тот, подписав документ, поднял глаза на свою собеседницу и счастливо улыбнулся:
– Да. Как раз об этом думаю.
На следующее утро Пейшенс получила посылку. Ее доставил курьер. Пейшенс едва решилась открыть ему дверь: она боялась, что это кто-нибудь от Хедара или, того хуже, из полиции.
Но за дверью стоял юноша в форме почтальона экспресс-почты. Пока она расписывалась за получение посылки, он успел несколько раз зевнуть.
– Не издалека. Всего лишь с другого конца города, – пояснил он, протягивая ей копию квитанции. – Наверное, кто-то очень спешил доставить вам это.
– Видимо, так, – ответила совершенно растерянная Пейшенс и закрыла дверь. Она наступила на свой валявшийся на полу кожаный костюм и даже не заметила этого, села за стол и посмотрела на обратный адрес:
