- Великолепно. Я давно не видел такого хорошего потенциала. У вас отличные перспективы. - Уверяет нас кренг, лицо и голос его по-прежнему ничего не выражают. - Давайте перейдем к остальным членам вашей команды. - И нам и в голову не приходит отказываться. У меня одно желание - поскорее убраться отсюда, и чем скорее, тем лучше, поэтому затягивать процесс резона нет.
В чем заключалось тестирование, я затрудняюсь сказать. Да, всех просили взять в руки какой-то огрызок карандаша. Некоторых просили нарисовать первый случайный образ. Кого-то просили считать вслух до ста. В общем, критериев отбора я так и не поняла. Так же по лицу кренга трудно было понять - прошел человек тест, или нет. Время уже близилось к вечеру, а мне не хотелось ни есть, ни пить, ни в туалет. Зато я начала мерзнуть. Капитан сидел с отсутствующим видом, ничуть не хуже кренга. От тоски и бездействия я начала раздражаться, с каждой минутой все больше и больше. Наконец, пытка заканчивается. Последний из членов экипажа уходит, а кренг сидит с закрытыми глазами несколько минут. Мы с капитаном переглядываемся, но молчим - мало ли, чем этот кренг занят. Вдруг, с начальством общается на астральном уровне.
- Вот ваш документ, лин Янмаар. - Мы дружно вздрагиваем, и обнаруживаем перед капитаном запечатанный конверт. Капитан осторожно берет его в руки и вопросительно смотрит на кренга. Тот, подумав, добавляет:
- Мне было приятно с вами поработать. Думаю, мы еще с вами увидимся.
'Не приведи бог!' - мелькает у меня мысль, но ноги уже несут меня к выходу, а к лицу приклеилась вежливая улыбка. Снаружи нас ждет молчаливая взволнованная команда, и капитан помахивает в воздухе конвертом.
- Приедем на корабль, я оглашу результаты, - сообщает он, и мы дружной гурьбой вываливаемся из здания. На меня наваливается какая-то апатия, я только ежусь и пытаюсь отогреть ледяные руки. Обратный путь выпал у меня из памяти, я только помню список имен, которые не попадают в нашу компанию. Вяло отмечаю, что все не так уж плохо. Гул стоит как в растревоженном улье, и под этот гул я тихонько ухожу, унося на своей спине пристальный взгляд капитана.
Вваливаюсь к себе в каюту и первым делом стягиваю осточертевшую рубашку. Мне кажется, что она стоит колом, как от мороза, и так же хрустит. От холода меня просто колотит, зуб не попадает на зуб, и я не знаю, что бы такого сделать, чтобы мне полегчало. В душ, горячий душ - вот что должно помочь.
Но под горячими струями легче не становится, а когда я пытаюсь вытереться, становится еще хуже. Немного легче, когда я закутываюсь в халат. Да что со мной такое! Ничего не ела, не пила, в посольстве было достаточно тепло.....
Стук в дверь прервал мой анализ, и я кое-как открыла замок.
- Клара, мне показалось, или вам нехорошо? - с беспокойством спрашивает капитан, шаря по моему лицу глазами.
- Вам не показалось, - клацаю я зубами, пытаясь сфокусировать свой взгляд на капитане.
- Боги, Клара, у вас губы синие, - приходит в ужас капитан, хватает меня за руку и куда-то тащит. Я вяло переставляю ноги, не особо интересуясь, куда мы идем.
- Ложитесь, Клара, - командует капитан и я послушно занимаю горизонтальное положение. Мы в медотсеке, а я так и вовсе в диагност-камере. Прозрачная крышка легко щелкает, закрывая меня от внешнего мира, камеру заполняет легкий гул, в пальцы рук и ног тыкаются иголки. Почти не больно, только так хочется спать..... Я сдержала зевок и заставила себя раскрыть глаза - мне еще отсюда вылезать, и до каюты идти, и вообще.... В изголовье заморгала красная лампочка, а перед глазами возникло лицо капитана. Губы его смешно шевелились, и с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть. Обидится еще....
- Клара, да не спите вы, - с досадой требует капитан. Я открываю глаза и обнаруживаю, что крышка уже открыта, лампочка так и мигает, а капитан не просто раздосадован, а зол. - Вам нужно в лечебную камеру, Клара.
- Зачем? - вялое удивление просачивается через сонную одурь.
- Затем, что у вас переохлаждение организма! - рявкает на меня совершенно по-хамски капитан, и почти за шиворот вытаскивает меня из камеры. Тем же методом он упихивает меня в соседнюю капсулу, которая тут же отрезает меня от внешнего мира непрозрачной крышкой. На лицо опускается маска, в вену тыкается иголка, и я все-таки, уплываю в сон.
***
