Но это было триста лет назад, без скайпов и прочего, на одной «аське», да и ту еще не сильно уважали тогда из-за высокой вирусной «пробойности».
Мне довольно быстро удалось найти какие-то старые адреса и убедиться, что жизнь в них по-прежнему есть. После пяти минут регистраций, я уже наблюдала вялые диалоги людей, находящихся в разных концах света и пьющих «кто на что заработал» в компании со своими мониторами. В моем нынешнем состоянии сидение у монитора вечером после рабочего дня обозначалось единственно верным старым недобрым диагнозом – одиночество. Как и тогда, когда я впервые залезла в чат, было совершенно ясно, что меня накрывает депрессняк. И даже если я все еще барахтаюсь днем и себе самой пытаюсь доказывать, что все неплохо, с наступлением ночи мне приходится сдаваться, пополняя контингент бодро стучащих по «клаве» – отряды прыщавых подростков, импотентов, неудачников, недоебышей, одиноких мамочек, быковатых непризнанных гениев и безумных программистов.
Единственное, что напрягало меня, это твердое знание прогноза на завтра – недосып, злость и красные очи. Все, что мне было решительно не нужно. Но, как нарик со стажем, я сказала себе, что один раз не считается, и расслабилась.
Через час почти неинтересной словесной перепалки с каким-то
Первый диалог с «Bora go!» был, кажется, сплошной сицилианской защитой. Чем он меня зацепил, не помню, вероятно, вообще не цеплял, я и сама с этим справлялась вполне резво. Но жалом мы водили не по-детски, и к половине пятого утра уже полностью перешли в скайп, а около семи было решено разойтись на поспать, но только для того, чтобы прийти на работу и снова продолжить переписку.
Зачем мне все это нужно? Очень просто! Он читал мои книги, любил мои фильмы, ржал моим шуткам и шутил свои так, что я несколько раз будила попугая своим внезапным хохотом. Мы, как львы в саванне, шли на разведку соседних территорий. Как два огромных блошиных рынка, мы хвастались всяким детским антиквариатом из опытов. Он тоже любил норвежцев в книжках, он тоже смотрел когда-то короткометражки «Озона», обожал Гринуэя, любил всех модернистов в частности и моего Лотрека – отдельно. Он прошел все мои немудреные тесты на предмет выяснения того, а не робот ли он. Я обзывала его седеющей дояркой из колхоза под Краснодаром, студентом в очках с минус восемь, которыми можно выжигать, и даже сделала предположение, что он вдовствующий канадский заводчик кенгурей. В ответ получила два искрометных абзаца про себя, не оставляющих мне шансов. Той ночью мне показалось, что я вступила в переписку с самой собой. Мне подумалось, что это крайне любопытно, смотреть на мир моими глазами, не будучи мной. Мне вдруг захотелось узнать, а как это?
Усилием воли отключив себя от компа, я сидела, глядя в светлеющее окно, и улыбалась. Ну зачем я полезла в чат? Ну вот как теперь весь день не спать? Ведь наверняка «Bora go!» окажется каким-то идиотом, совершенно не совпадающим с уже нарисованной моим больным воображением картинкой! Да и кто сказал, что окажется, я ведь даже не удосужилась спросить – откуда он стучит по «клаве». Какая ж я дурилка картонная!
Весь следующий день предстал сплошным кошмаром. Я делала невероятные усилия, чтобы дотянуть до логического конца рабочий день и сделать все, что было нужно сделать. В скайп – ни ногой! Возвращаясь домой, я посетила какой-то внушительных размеров магазин и выкупила там скучающую, пыльноватую на вид бутылку сицилийского Corvo. Покормив Рюрьку, налив вина и устроившись на подоконнике, я позвонила Ольге, и мы дистанционно набухались под мой рассказ про вчерашний чат. Целью этого действа был поставлен скоропостижный пьяный сон, позволяющий избежать ночных бдений. Будучи абсолютной «совой», я враз меняла режим на вампирский и очень трудно возвращалась к нормальному.
К пятнице в офисе стала появляться видимость организованного процесса подготовки к тендеру. Женя быстро освоился в процессе «собрал – сдал свое – послушал чужое – раздал указания – назначил время нового сбора». Настя Горенко оказалась очень ответственным и инициативным человеком, отчего быстро заменила мою правую руку на себя. Кепкина постоянно чиркала карандашами на листах, пытаясь зафиксировать наши с Горенко размышления в рисунках. Мне стали придумываться отдельные моменты будущего проекта, и я подолгу засиживалась с Женей, Горенко, Владом и маркетологами. Скалич был идеальным, во все не лез, но по требованию материализовался быстрее Бэтмена. Мне было интересно, увлекательно, и звонивший Сергеич начал было даже ревновать:
