– Понятно! Не верьте ни единому слову этих алкоголиков! – сказала я и улыбнулась во всю рожу. – По крайней мере потому, что теперь вы – лучшие из лучших для меня. А они – лучшие из тех, что были, и это – правда. Тем, кто считал иначе, настал полный, мрачный и непреодолимый рекламный пиздец, потому что они выигрывали все и у всех. Теперь эту грязную работу придется делать нам с вами. На этой патетической ноте вы идете по домам, а я – к Скаличу на совет мудрейшин. Ок?
– Время пять, а мы домой? Круто! Ноу коментс! – сказал за всех Никита.
Скалич встретил меня бровками вверх и спросил, что за тайное заседание я устроила.
– Федор, как вы знаете, я имею некоторый опыт работы с инопланетянами типа дизайнеров, поэтому решила познакомиться с отделом поближе как можно быстрее. Задача решена. Я примерно представляю ресурсы, которыми обладаю, и теперь готова обсудить детали работы по тендеру. Скажите, как у вас принято работать, есть ли рабочая группа и т.д.?
– Марин, в общем, я хотел бы, чтоб вы нас тут подучили немного. С моей стороны будет полная вам поддержка!
– Ясно. Тогда расскажите, пожалуйста, с самого начала, – ответила я, судорожно соображая, как и чему я могу научить Скалича и всю его банду.
– С начала? А давайте Женьку позовем, а я ему буду помогать рассказывать?
– Давайте, если считаете нужным. Я хотела бы узнать все о клиенте, и не просто все, а все-все, – сказала я.
Скалич вызвал Евгения, и тот через секунду оказался в кабинете.
А через пару часов, не спеша идя домой, я размышляла о том, что в Перми, как в детстве, все как-то дружелюбнее. Тут все еще предпочитали встречи звонкам, а звонки – мэйлам. С таким подходом вопросы решались качественнее и легче.
Сложности были только в том, что моя новая компания никак не понимала, зачем я прошу привнести в ее работу так много формальностей, как то: организация рабочей группы, ежедневные отчеты и сбор инфы. Как мне показалось, им виделся мой приезд и сразу, вслед за этим, взятый тендер. У них в принципе было все, кроме плана движения к победе. А я и план зажала, велела самим рисовать! Ну не Хоттабыч я, и не семирукая, что тут поделаешь! Скалич совещанием нашим остался чрезвычайно доволен, в большей степени потому, что быстро въехал в московскую систему организации подготовки к завоеванию больших бюджетов. Велел «срочно сделать так, как Марина говорит».
Я резко остановилась посреди улицы как вкопанная! А чего это мне Марик не звонит второй день?! И тут же улыбнулась сама себе. Марк знает меня давно и настолько хорошо, что молчит, давая мне возможность адаптироваться и самой выйти на связь. Я очень не люблю все эти пустые учащенные замеры состояния типа:
– Ну как ты там?
– За час ничего не изменилось.
И еще мне подумалось, что мой отъезд вполне может пригодиться Марику для попытки наладить личную жизнь, при мне это делать ему просто некогда. Я не «собака на сене» и давно поняла, что если у меня самой с Марком ни черта не получается, то его положительные качества наверняка способен по достоинству оценить кто-то еще. Мне просто лень было освобождать «свято место» каким-то искусственным путем, а вот Пермь вполне могла бы все решить. Марик давно и прочно заслужил у меня все мыслимые медали, кроме одной – я не смогла его полюбить. В причинах этого я много копалась, потом забросила лопату, а позже просто выключила внутреннего узбека, дабы не отягощать голову и не переплачивать психоаналитику.
Вернувшись домой и покормив Рюрика, я засела за ноут. Почта поразила обилием «нукаков». Первые шесть «ну как ты» были от московских коллег, три – от друзей, один, ежедневный, от Сергеича. Ольга, как всегда, была на высоте формулировок и образности – два листа ржачных подробностей ее очередного романтического приключения с неким бандеросоподобным существом, возникшим на выставке каллиграфии и растворившимся в утренней Москве после совместной ночи, полной огня.
Я отписалась от почты и стала серфить по избранному. Не помню как, позже буду пытаться вспомнить, но не смогу, в общем, в какой-то момент я вдруг решила посмотреть, а как сейчас поживают чаты. Когда-то, ужасно давно, я лазила по каким-то, ныне забытым, болталкам и развлекалась, материализуя людей оттуда. Ночи в интернете привели меня тогда к знакомствам с целой кучей кибердрочеров. Будучи сотрудником компании с жесткой системой, я пыталась подчинить логике и как-то объяснить такую ненависть ко сну у огромного количества народу. Мой случай был классическим – одиночество. Те, кто вызывал у меня интерес в чатах, скорее всего, тоже были «классиками». Я и в сетке умудрялась вести себя кое-как, попирая все неписаные законы – игнорировала албанский, обращение позволяла исключительно на «вы», словесными конструкциями злоупотребляла до того, что самой приходилось перечитывать. Я придуривалась по полночи, развлекая два континента, заходя под разными никами и играя то хозяйку трехглазой коровы из-под Припяти, то офицера-педика, то менеджера
