«Конечно, случилось!» — застучало в голове.
Я распахнула халат и села ему на колени. Так Джулия Робертс в «Красотке» делала. Надеялась, что киношный способ снятия напряжения поможет в реальности.
— Настя, не сейчас.
Вадим отставил бокал и закрыл глаза. Я зашнуровалась и примостилась рядом.
— Поговорим?
Вадим устало на меня посмотрел:
— Моя жизнь висит на волоске. И все из-за чьей-то ненависти…
Он закрыл лицо руками и откинулся на спинку дивана.
Меня понесло. Весь багаж знаний, давивших на женский мозг в течение многих недель, полный пакет подозрений и домыслов, имена и фамилии, города, фирмы, адреса — все я вывалила на бедную голову Вадима.
— И ты молчала? — только и спросил он.
— Вадим, я хотела как лучше…
Он поднялся и отправился в сторону спальни.
— Мне надо подумать, — бросил через плечо.
— Вадим?
— До завтра.
— Вадим???
— Спокойной ночи.
Сон не шел. Я выпила успокоительные капли, но все равно ворочалась в кровати, как игрушка-неваляшка в поисках утраченного равновесия. Когда удалось прикрыть веки, приснился сон.
Что это? Темный ангар, какой-то чердак без лестницы, я с ноутбуком. Рядом спит кавказец, во дворе — моя машина. Не понимаю, как я забралась вместе с этим кавказцем на крышу дома? Была лестница, помню. Железная, с тонкими прутьями, она дрожала под весом моего тела. Дрожала и я, опасаясь с нее слететь в любую минуту. Дрожала, но лезла. Помню, кое-где «ступеней» не было совсем. Приходилось подтягиваться на руках, болтать в воздухе ногами, цепляться за цельные верхние прутья, но ползти к заветной двери под самой крышей. Там была моя цель. Что находилось внизу — не знаю, во сне этого не было. Почему я лезла по этой убогой лестнице — тоже неясно. Лезла и все. Неимоверное сопротивление моему движению оказывала шуба. Почему я лезла в шубе, не знаю. Она путалась между ног, мешала совершить отчаянный бросок наверх, не давала зацепиться за очередную железную арматурину. Но! Я не допускала даже мысли сбросить шубу, ползла на пределе своих сил, царапая руки в кровь, ползла вверх по лестнице. В шубе.
На чердаке ищу свои записи. Злюсь, что не нахожу, продолжаю поиски. Помню, висели записи на стене. Но там пусто, остались лишь следы клея, напоминая о том, что листы формата А4 здесь в самом деле когда-то были.
Кавказец безоружен, но при нем рация, он с кем-то говорит на плохом русском и опять засыпает. Решаю бежать. Как спустилась, не помню, но на земле оказалась быстро. Щелкаю кнопками на брелоке, пытаясь открыть машину. Жму что-то не то, раздается сумасшедший рев сирены. Причем ревет не моя машина, а сине-зеленая сирена на крыше чердака, откуда я сбежала. Почему моя кнопка ее включила?
Как это бывает в настоящих боевиках, во двор влетают вооруженные до зубов бандиты. Страх парализует конечности, но я все же успеваю впрыгнуть в какой-то погреб и плотно прикрыть за собой дверь. Трясусь сильнее, чем перед этим на корявой лестнице. Они вооружены топорами и лопатами, собираются проломить мне голову. Обсуждают, на какие части будут рубить. Один предлагает на шесть равных долей, другой — на четыре. Как торт какой-то обсуждают, ей-богу. Дрожу и держусь за ручку дверцы. Она открывается снаружи на себя. Один рывок — и дверца слетит с крючка, на котором держится вся моя жизнь. Братва обшаривает все помещения и пристройки, выключает сирену и… убирается со двора.
Я подхожу к машине, осторожно разжимаю ладонь. Смотрю на брелок. На нем по-прежнему три кнопки. Какую нажать? Боюсь прикасаться, молча смотрю на машину. Должен быть какой-то знак…
Страх подстегивает двигаться быстрее, смотрю на задние фары во все глаза. Почему-то там ищу подсказку. Замечаю едва мерцающий синенький огонек-точечку. Становится ясно, на какую кнопку жать. Выбираю на брелке синюю, нажимаю. Машина тихонько пискнула и открылась. Непонятно почему, но именно в этом месте я проснулась…
Смотрю на часы: я проспала всего тридцать минут, а успела пережить столько разных эмоций. Успела оценить жизнь и сделать кое-какие выводы.
