Первое: путь наверх очень непрост. Но вполне возможен. И я это доказала. Второе: слететь вниз можно в один момент. Рррраз — и ты внизу. А как это случилось, сам не заметил. То, что происходит с нами сейчас. Мы катимся в пропасть, только сами себе в этом не признаемся. Третье: все предыдущие труды, расследования, записи, зацепки — это лишь след. Это испорченная бумага, и памяти о них нет. Четвертое: страх заставляет нас искать другие пути. Заставляет прятаться. А люди, нагоняющие страх, будут всегда. И всегда кто-то будет охотиться (интересоваться) за твоей жизнью, потому что ты затронул сирену/колокольчик/звонок. Ты известил мир о себе. У кого-то появился новый конкурент, у кого-то повод для зависти. Не мечтай, что твоего появления ждут и будут тебе рады. Бревенчатая дверь и ржавый крючок — не лучшая защита. Но и они иногда лучше спасают шкуру, чем открытая провокация. Не надо лезть навстречу разящему мечу, можно временно уйти в укрытие. У тебя еще будет время встать в полный рост. Пятая (хм, банально): надо научиться профессионально водить машину. А не так, как сейчас — то поворотник забуду включить, то заторможу в неположенном месте. Шестое: вселенная всегда дает нам подсказки. Стоит лишь остановиться, приглядеться и постараться их увидеть. Выбор пути зависит только от тебя самого.
Утром я скрылась в ванной, чтобы успокоить мысли и навести марафет. Вселенная дает подсказки. Может, я их не вижу? Прошла на кухню, сварила кофе, достала из сумки блокнот и выписала имена всех подозреваемых в одну колонку. Я чувствовала небывалое облегчение. Как хорошо, когда нет секретов. Когда не надо лгать, притворяться и недоговаривать. Голова шумела от легкости, дыхание освободилось от сковывающих пут. Муж еще спал. Я сидела и расшифровывала свой сон.
— Пахнет кофе.
В дверях появился Вадим.
— Проснулся? — я улыбнулась.
— И уже убегаю.
Вадим смотрел мимо меня на листок блокнота. Взял, повертел в руках, положил на стол.
— Петьку отравила жена моего брата, говоришь?
— Глупая смерть, — кивнула я. — Но если бы не гулял от жены, остался бы жив и даже здоров.
— И доказательств никаких?
— Только слова околоподъездных бабушек.
— Ивана Васильевича убрал Дятков? — цитировал он мои записи.
— Да. Ему было выгодно не платить проектанту.
Вадим покачал головой.
— Человеку можно просто не платить. И все. Зачем его убивать?
— Чтоб в суд не подал.
— Настя, мы в Украине живем. Какой суд? Все покупается и продается. Любая услуга стоит денег. Зачем марать руки, да еще на расстоянии?
— Тогда кто убил Ивана Васильевича?
— Не знаю.
— И Залевского?
Вадим посмотрел на меня с усмешкой.
— Сплошной детектив.
— Ты не сердишься?
Он вздохнул и сладко потянулся:
— Сделаешь кофе, прощу.
Я вскочила. Пока Вадим брился и одевался, сделала кофе и тосты с икорным джемом. Он быстро позавтракал и уехал на работу. К вопросу расследования мы не возвращались.
Мне тогда казалось, что наша жизнь изменилась. В нее вернулась гармония, спокойствие и любовь. Доверие и забота. Исчезли проблемы и предатели. И с этого дня впереди нас ожидает только хорошее, наше совместное светлое будущее…
Какие мы, женщины, наивные! Как сильно я ошибалась в своих предчувствиях… Права оказалась лишь в одном — наша жизнь изменилась. Но такого поворота событий я не могла представить даже в самом страшном сне.
Я позвонила Снежане, пригласила на шопинг. Она, как неугомонная птичка-синичка, щебетала о своих планах относительно Леньчика, но я была уверена, что им не суждено сбыться. День близился к вечеру, и мне казалось, что это один из самых прекрасных и беззаботных дней в моей жизни. Мы расставались весело, обнимались и желали друг другу неспокойной ночи в объятиях своего мужчины.
Я не знала тогда, что в эту ночь Вадим впервые не вернется домой.
Сиреневая дымка занавесила окно, сгущался вечер. В духовке остывал приготовленный ужин, заполняя кухню ароматом печеного мяса с чесночным соусом, а телефон Вадима твердил неизменное: «Абонент недоступен». Я нервно резала овощи на салат и в который раз набирала его номер. Потом уткнулась носом в окно и почувствовала, как приближается паника. Ее липкие руки тянулись к горлу, перехватывали дыхание и выжимали из глаз влагу.
«С чего бы это? Ведь все хорошо, гладко и предсказуемо. Просто у него разрядился телефон. Сейчас позвоню в офис и все узнаю», — успокаивала сама себя. Но ноги не двигались, будто приросли к ковру и пустили корни в литосферу.
Пучок света, льющийся из уличного фонаря, отражается в оконном стекле. Дрожит на ветру, раздражает своим нервным состоянием. Но я смотрю на него и чувствую вселенскую грусть и одиночество. Он один, я одна. Мы на равных. В городе дождь, и мне кажется, что дождь во всем мире. Распахиваю настежь окно и вдыхаю насыщенный влажный воздух. Запах улицы, плотный смог выхлопных газов больно резанул обоняние. Содрогаясь, сделала глубокий вдох. Где Вадим?
Я протянула руку, взяла телефон и позвонила его секретарше.
Секретарша робко постучалась в дверь.
— Войдите, — коротко отозвался я.
— Господин Ковригин, к вам какая-то женщина.
— Какая еще женщина?
