Слово «отель» было применимо к этому заведению лишь формально. К бесшумным лифтам, вышколенной прислуге и комфортабельным, просторным номерам оно имело такое же отношение, как сельпо к космодрому на Байконуре. С виду искомый отель имел откровенно деревенский вид, хотя и находился менее чем в пяти минутах ходьбы от набережной Челси и был обращен фасадом к Бэттерси-парку с покрытыми снегом дорожками и заледенелым прудом. Отель был меблирован изрядно потертой плетеной мебелью и громоздкими комодами, декорирован множеством цветов в глиняных горшках. Весь этот интерьер более уместно смотрелся бы на кухне в каком-нибудь огромном поместье, щелястые деревянные полы и скрипучая лестница на второй этаж только усиливали впечатление. В крошечном вестибюле за обшарпанной стойкой торчала малопривлекательного вида старуха в несвежем темно-сером платье и наброшенном на плечи вязаном шарфе. При виде посетителей ее вытянутое лицо перекосилось в фальшивой улыбке, тонкие губы вздернулись, обнажив крупные желтые зубы.
Аня невольно отшатнулась. В голове билась мысль: как ее обеспеченная подруга могла оказаться в подобном месте?
Снежко тем временем уже вовсю наводил справки. Анна, машинально прислушиваясь к разговору, уловила, что в этой дыре в основном останавливаются на два-три дня, но если приехать на две-три недели, выйдет гораздо дешевле. Впрочем, Анна усомнилась, что на такой подвиг найдутся желающие.
Вопреки опасениям, домовладелица охотно поддержала разговор на тему несчастного случая с ее постоялицей. Анна с опозданием поняла, что оборотистая старуха использует эту трагедию как рекламный ход. От любопытных, по ее словам, отбою не было. Они быстро выяснили, что Нурия использовала вымышленные имя и адрес, что лишь усилило Анины подозрения. Нурия была слишком разумна для игры в прятки, скрывать свое лицо ее могли заставить только чрезвычайные обстоятельства.
За пятьдесят фунтов хозяйка лично проводила их на второй этаж, в комнату, где Нурия провела три дня и две ночи. В комнате, куда их привели, на окнах не было штор, стены обшиты простой сосновой рейкой, на единственном столе виднелись царапины и следы от сигарет. По полу мотались клоки пыли и какой-то мусор. Очевидно, на горничных здесь экономили, хотя при их появлении из комнаты выскользнула тощая рыжая девица с тряпкой в руках, смерившая их неприязненным взглядом.
Уже знакомая с щедростью мистера Элефтериадиса, Анна снова ужаснулась, недоумевая, с какого перепугу Нурия выбрала это отвратительное место. Напрашивался единственный вывод: ее мог заманить сюда вероломный «жених». Но домовладелица божилась, что погибшая была одна и ни с кем не общалась.
– Вот здесь она и лежала, – старуха ткнула пальцем в пыльный половик перед покрытым копотью камином. – Конечно, мы тут все убрали, – нахально соврала она, – но мне до сих пор жутко делается. Как войду сюда, так она мне и мерещится. И холодно тут. Чувствуете? Не иначе, как завелось привидение.
– Вы бы окна застеклили, вот и потеплело бы, – заметила Яся с усмешкой. Старуха, насупившись, бочком скользнула к окну и попыталась заслонить собой выбитое стекло, сквозь которое внутрь с тихим свистом врывался ледяной воздух с улицы.
У двери кто-то фыркнул. Анна оглянулась и заметила ту рыжую девицу. От тряпки она избавилась, а на домовладелицу смотрела с вызовом.
– Тебе чего надо, Дженнифер? – набросилась на девчонку баба. – Чего тут околачиваешься?
– Да ничего. – Рыжая ничуть не испугалась. – Интересно просто, как вы, мадам, туристам лапшу на уши вешаете.
Аня и Яся посмотрели на девчонку с интересом, а «мадам» – с яростью. Они явно не ладили, и Анна отметила про себя, что этим можно воспользоваться.
– Иди вниз и займись делами, Дженни, – дрожащим от ненависти голосом прошипела «мадам».
– Да уйду я, уйду, – отмахнулась девушка. – Меня от вас тошнит уже. Хоть бы покойницы постыдились. Плетете про нее невесть что. А вы, – она повернулась к женщинам, – ей верите. В смерти этой несчастной нет ничего таинственного. Инфаркт у нее был, так и в полиции сказали.
– А как же тогда кровь? – хитро прищурилась старуха. – Кровищи-то было – море!
– И не море вовсе, – мотнула девчонка рыжими патлами. – Поцарапалась она, когда ее скрутило, только и всего.
– А надпись на стене? – выложила тетка последнюю карту, которую полагала козырным тузом. На этот раз Дженнифер только поморщилась. Старуха торжествующе глянула на посетительниц, проверяя их реакцию. Анна едва успела стереть с лица гримасу отвращения и изобразила заинтересованность. Ее симпатия была на стороне рыжей девчонки, а старуху хотелось придушить, но, к несчастью, она была им еще нужна.
– О чем это вы? – спросила тем временем Яся. Вместо ответа «мадам» доковыляла до кресла и театральным жестом отодвинула его от стены. Аня и Яся уставились на стену в полной прострации, напрочь позабыв о твердом намерении держать лицо. Поперек сосновых реек красовалась размашистая надпись, сделанная чем-то красным. Всего одно слово, русскими буквами.
