Женщина в бегах полностью

— В прошлом году мне прострелили плечо. Прямо вот здесь, — говорил он, указывая на место у ключицы. — Черт, еще бы чуть-чуть и коллапс легкого, но… — Он ухмыльнулся и пожал плечами. — Но я все еще здесь.

— Хорошо, что все обошлось.

— Ты все еще замужем? — сказал он с улыбкой, в которой читалось беспокойство и наслаждение. Она же не может быть настолько глупой, о Боже, или может.

— Да, — и добавила, — и так, если ты больше не работаешь на ФБР, то что ты тогда делаешь весь день?

— Я вернулся домой в Лос-Анджелес, открыл консалтинговую фирму. В основном занимаемся слежками, копаемся в прошлом и все такое. А ты чем весь день занимаешься? В последний раз, когда мы виделись, ты работала в музее в Окленде, ведь так?

— Ха, да. Ну, сейчас я живу здесь.

Погружение. Уклонение. Сжатие в клубок.

Шон ударил ее пять раз, а толкнул еще больше. Иногда она из-за него недоедала, но вместо того, чтобы похудеть на 10 кг, она поправилась на 20 из-за стресса, выпивки и обезболивающих. Дом грез стал для нее тюрьмой. Почти каждую ночь она не смыкает глаз и смотрит в потолок, слушая, как сердце разрывается в ее груди. Она напугана, напугана даже больше, чем когда она была в местах похуже, с дребезжащим трубами, вонючими переулками и голодными крысами.

— Я просто тут живу, — сказала она. — Иногда помогаю мужу с делами.

А также считаю каждую заработанную копейку. Небольшая сумма в 250 долларов, которую она заработала во время игры в блек-джек с тем техасцем, сейчас уже выросла до тысячи баксов. Плюс к этому были еще секретные чеки от аренды ее дома в Монтерее — около 2500 в месяц ей платили вот уже 7 лет.

Глаза Доминика потемнели.

— Ты после болезни не оправилась еще?

— Я? Нет. Все в порядке.

Его взгляд продолжал давить на нее, на ту, какой она сейчас была с ее «нормально». Ее нормально с лишним весом на животе и бедрах, темными и огромными мешками под глазами, но с красивыми волосами. Шон любил ее длинные волосы.

— Ты выглядишь просто невероятно. — Она ткнула его в живот. — Осмелюсь даже сказать, что ты всегда был горяч. И когда ты успел надеть этот жетон? — И она начала хлопать себя по щекам, делая вид, что раскраснелась.

— Не думал, что ты это заметила.

— Может быть, я и глупая, но уж точно не слепая.

Он поцеловал ее левую руку, а затем посмотрел на кольца.

— Не могу поверить, что ты замужем.

— Уже два года.

— Так давно?

Ее кожу покалывало, когда она ему ответила:

— Да, так давно.

— Ты хоть счастлива?

— А это имеет значение?

— Конечно, имеет.

Она отдернула руки, а затем крепко сжала бриллианты в кармане своей толстовки.

— Все хорошо. У нас все отлично. Я просто еще привыкаю к замужеству.

От всей этой лжи у нее разболелась голова. Она постоянно лгала и в основном себе. Она снова проглотила ложь, и та встала комом в горле, затем спустилась вниз по пищеводу и начала жечь ее внутри, как яд. Да, однажды ее ложь убьет ее.

Она и Доминик молчали в тот момент, когда мимо них проходили мамочки с малышами в колясках и продуктовых тележках. Или когда молодая парочка, держась за руки, ходила в отделе снеков и набирала всякую всячину по типу начеса. Когда обычные люди занимались повседневными, обыденными вещами.

— Давай сходим выпьем. Можем поужинать, если у тебя есть время, — сказал Доминик.

— Я неподходяще одета.

— Я могу за компанию с тобой пойти в джинсах и футболке.

— Не, не. Все нормально.

— Еще довольно рано. Я хочу наверстать упущенное и узнать, чем ты занималась все это время. Мы можем поболтать за вкусной едой. Я знаю одно хорошее местечко.

Она засмеялась.

— Да. Мою историю можно слушать только под хорошую закуску.

Она целыми днями ничего не делала. Этого требовал от нее Шон. Еще она должна была выглядеть красиво, говорить красиво и быть интересной, если его партнерам по бизнесу требовался интересный собеседник. Ум и интеллект были фетишами в этом городе. Их стыдились побольше, чем пристрастия к носам и сношений с курицами, что, как она узнала, в действительности происходило.

Доминик попытался улыбнуться.

— Так. Давай возьмем пакет попкорна, сядем на капот твоей тачки и просто поговорим.

— Дом… Вот дерьмо!

Массивный лысый белый парень, работавший охранником в одном из клубов Шона, нес корзину, наполненную рулонами бумажных полотенец и литром Сквирта. Он взглянул на ближайшую полку с пылесосами, а затем, когда решил, что она отвернулась, проследил и за ней. Мистер Крюк — так его называли. Из-за его крючковой головы. Он уже однажды следил за ней, а потом в ту же ночь Шон заставил ее признаться, где она была и что делала.

Доминик Рейдер также смотрел на мистера Крюка. Он повернулся к ней и спросил:

— Этот парень следит за тобой?

— Все нормально. Я знаю его. — Слезы драли ей глаза. — Это все из-за бизнеса, которым занимается мой муж — гангстеры, картежники, игроки, о боже. Она попыталась улыбнуться и приподняла уголки рта. У нее получилось.

— Мне пора.

Доминик подошел к ней ближе и низким голосом сказал: