Грей снова почувствовала неприятное тянущее ощущение у пупка. Ей захотелось сесть прямо посреди Дон-Лоренцо-драйв.
— Значит, чек она еще не обналичивала, — произнес Ардиццоне. — Да у нее и не получилось бы, мы заморозили средства на ее счете. Она еще об этом не знает, и я здесь, чтобы посмотреть, заберет ли она чек. Ты-то как его достала?
— Соседка отдала.
— Как так?
— Она решила, что я одна из подруг Изабель, а та недавно дала ей ключ от квартиры, чтобы соседка присмотрела за ее питомцем. Во всяком случае, ключ мне отдала она. А парень Изабель, тот, который врач, — мой клиент. Его имя, кстати, включено в договор аренды. Он тоже дал мне свой ключ от квартиры Изабель. Иными словами, мисс Линкольн не может попасть в эту квартиру, не пройдя через меня, если она только туда не вломится.
Затем Грей рассказала Ардиццоне о коробках с краской для волос L’Oréal, блокноте с номерами рейсов и украденном лабрадудле.
Ее собеседнику только и оставалось, что выдохнуть:
— Боже.
— И не говори. Сколько стоит полис страхования жизни?
— Полмиллиона.
— И когда она его оформила?
— В апреле.
— На кого?
Человек с серебряными зубами опустил глаза в экран, а затем раздраженно закатил глаза:
— Черт. Связь пропала. Потом тебе скажу, лады?
— Зачем ей оформлять страховку на пятьсот тысяч долларов, а затем уезжать из города?
— Понятия не имею, — сказал Стюарт Ардиццоне. — Она также повысила стоимость своего более старого полиса страхования жизни еще на пятьсот тысяч. Тогда-то наша бухгалтерия и подняла меня на уши.
Изабель Линкольн могла пасть жертвой убийцы, но это был не Иан О’Доннелл. Ти, единственный поручитель по страховке Изабель, могла убить свою подругу и теперь выдавала себя за нее в переписке.
Ти также могла бы получить страховую выплату за разбитый «БМВ» — этот чек теперь лежит на барной стойке в квартире Изабель. Вот зачем она ловко жонглировала этими двумя сотовыми телефонами: своим и Изабель. Ти — мошенница. Самая настоящая американская мошенница.
А у Грей как раз была наживка стоимостью тридцать три тысячи долларов.
Стюарт Ардиццоне спешно отправился в «Мебель Шалимара», чтобы поговорить с Митчем Правином.
Грей вернулась в квартиру Изабель Линкольн и открыла конверт от «Джей-Си-Ай». Женщина затаила дыхание, вытащив из конверта теперь уже недействительный чек на тридцать три тысячи долларов. Она положила его на барную стойку, сфотографировала вместе с конвертом и отправила фотографию пропавшей женщине и ее лучшей подруге, вместе с сообщением.
Приманка готова.
А до тех пор пусть полежит в сейфе «Рейдера».
Грей подошла к своей «Камри» и попыталась успокоиться. Было бы нехорошо заработать инфаркт во время слежки. Сев в машину, Грей посмотрела вниз на свои ярко-лимонные брюки. Стюарт Ардиццоне был прав — на время работы над делом ей следовало пересмотреть свой выбор гардероба. Ведь она действительно вела слежку, как он и сказал.
Что ж, поздно спохватилась.
Прошло два часа, но никто так и не появился. Усталость дала о себе знать и Грей невольно склонила голову. Проснулась она от звука собственного храпа. Грей моргнула — проспала она не так долго.
— Держи себя в руках, детка, — пробормотала она сама себе. Она могла купить парочку энергетиков, но тогда ей захочется в туалет. Мужчина-сыщик всегда может помочиться в бутылку — а что делать женщине-сыщику?
В этот момент пришло сообщение от Клариссы.
Она приложила вложение.
МУЖЧИНА ИЗ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА НАЙДЕН МЕРТВЫМ В ПУСТЫНЕ АДЕЛАНТО
Грей проследовала по ссылке на короткую новостную статью. На первом изображении был запечатлен молодой чернокожий мужчина с бородой и его водительские права.
— Нет, нет, нет…
Телефон снова завибрировал, но Грей даже не взглянула на него. Женщина безучастно смотрела в лобовое стекло. Омар Невилл был мертв? Почему? И кто…
Элис Миллер. Она должна была найти…
Еще одно сообщение. Снова от Клариссы.
