Царский наместник огромной по площади степи, приграничной полосы крепнущей державы, Потемкин оправдал надежды императрицы, проявив незаурядные качества организатора поистине великих дел. Ему удавалось в те годы все. Хлебнув несколько ложек ухи с кошевым атаманом, батькой Грицко (так называли его запорожцы), он договорился с казаками Запорожской Сечи, и они с тех пор перестали беспокоить пределы России, влились в сословие черноморских казаков. Затем князь Тавриды основал город Херсон, активно заселял необжитые пространства Причерноморья и Приазовья, убедил Шагин-Гирея уступить без кровопролития Крым России, к которой перешли вслед за тем Тамань и Кубань.
Став президентом военной коллегии, Потемкин, уже генерал-фельдмаршал, написал новый воинский устав, сменил одежду солдат, заставил командиров постоянно проводить учения, поддерживать боеготовность армии.
В 1787 году Екатерина II посетила Херсон и Тавриду, осталась довольна деятельностью своего любимца, который в кратчайшие сроки сумел превратить дикую степь в благодатный край с богатыми деревнями и многолюдными городами. Князю Потемкину присвоено звание – Таврический.
Но турки не смирились с поражением и потерей своих северных территорий. Получив от Англии и Пруссии вооружение, они заключили русского посла Булгакова в замок, потребовали возвращения Крыма – война стала неизбежной.
Румянцев и Потемкин возглавили Украинскую и Екатеринославскую армии. 28 июня 1788 года русское войско приступило к осаде Очакова в устье Днепра. Осада была долгой, Потемкин не хотел губить солдат в решительном штурме, обложил город системой укреплений, расставил артиллерию, и 7 сентября пушки открыли огонь. Между тем русский флот одержал важную победу над противником, а отдельные отряды Потемкина вели успешные действия за Кубанью, заняли Березанский остров. Но Очаков не сдавался – янычары сражались с невиданным упорством: восстанавливали разрушенные артогнем стены, делали вылазки из крепости, тянули и тянули время, надеясь на зиму. Пришел ноябрь, покрылся льдом лиман. Потемкин решился на штурм, обещав солдатам отдать в случае удачи город на разграбление на три дня.
Бой был жестоким. Солдат гнали в крепость стужа, усталость, накопившая за месяцы осады. Турецким воинам нечего было терять в битве, кроме собственной жизни. Они сражались очень хорошо. Потемкин стоял на возвышенности, видел всю панораму боя, чувствовал как опытный солдат и командир, что сопротивление турок тает с каждой минутой, а отчаянность и решимость русских растет, и беспрестанно повторял: «Господи, помилуй!»
Очаков был взят. Генерал-фельдмаршалу пришлось выполнить свое обещание и отдать город солдатам на разграбление…
В 1789 году князь Таврический заложил между реками Ингул и Буг город Николаев с корабельными верфями и вскоре получил от Екатерины II приглашение посетить Петербург. Какой блистательный ожидал покорителя Очакова прием! Благодарная Екатерина посетила князя в его дворце, потом на балу во всеуслышание объявила, что пришла от князя Потемкина. А уж какие праздники давали царедворцы в честь фельдмаршала, как лебезили перед всемогущим фаворитом!
Сто тысяч рублей, фельдмаршальский жезл, осыпанный бриллиантами, орден Святого Александра Невского и пять миллионов рублей на продолжение военных действий получил Потемкин. Новые победы над турками при Галаце, Фокшанах, Рымнике, взятие Бендер завершили 1789 год. Армия расположилась на зимние квартиры. Пятидесятичетырехлетний Потемкин был в зените славы.
И вдруг объявился юный Зубов, и затосковал князь Таврический. Не боялся он в эти годы никого и ничего, дело сделал великое, в почестях ходил. Но взлет Зубова его поверг в уныние. Потемкин написал императрице, «матушке родной» письмо и поехал в Петербург. Внешне все выглядело, как прежде: императрица подарила ему дворец (Таврический), платье, украшенное алмазами, двести тысяч рублей. Князь устроил в ее честь сказочный по великолепию бал-маскарад. Она пробыла на нем до одиннадцати часов, как никогда и ни у кого долго, словно бы боялась ранним уходом обидеть хозяина, а когда выходила императрица из дворца, Потемкин пал пред ней на колени, схватил за руку и несколько минут со слезами горькими держал ее. Он прощался со своей благодетельницей.
Князь не спешил покидать столицу, а на Дунае Репнин разбил при Мячине верховного визиря Юсуф-Пашу, подписал 31 июля предварительные статьи мирного договора с турками.
Потемкин с тяжелым сердцем уехал-таки из Петербурга. Ничто не могло его развеселить. Условия мирного договора ему не понравились, он выдвинул более суровые требования к Турции, которая ответила на это новой войной. В Яссах Потемкин заболел лихорадкой, не слушался врачей, давал роскошные обеды, работал много, как бы желая осилить недуг физический и, главное, душевный, вел переписку со многими монархами и влиятельными особами Европы, встречал посетителей, отдавал распоряжения, но оставался при этом мрачным – внутренняя скорбь не покидала его.
