– Как себя чувствуете?
Литл закрывает дверь прихожей за Алистером, подходит ко мне.
Я кручу головой. Да. Нет.
Он поддерживает меня за локоть:
– Давайте отведем вас…
– Мэм, с вами все хорошо? – Норелли хмурится.
Литл вскидывает ладонь:
– Да хорошо, хорошо. Ей дали седативные средства.
У меня горят щеки.
Детектив подводит меня к кухонной нише, сажает за стол – тот самый стол, за которым мы не спеша играли в шахматы с Джейн… Мы говорили о наших детях, она посоветовала мне фотографировать закат. Рассказывала об Алистере и о своем прошлом.
Норелли подходит к кухонному окну, держа в руке телефон.
– Миз Фокс… – начинает она.
– Доктор Фокс, – поправляет ее Литл.
После паузы она произносит:
– Доктор Фокс, со слов детектива Литла я поняла, что вчера вечером вы увидели нечто необычное.
Я мельком смотрю на Алистера, он по-прежнему стоит у двери в прихожую.
– Я видела, как мою соседку ударили ножом.
– Кто ваша соседка? – спрашивает Норелли.
– Джейн Рассел.
– И вы увидели это в окно?
– Да.
– Какое окно?
Я указываю пальцем:
– То.
Норелли поворачивает голову в том же направлении. У нее невыразительные темные глаза. Я наблюдаю, как они сканируют дом Расселов, слева направо, словно она читает строчки какого-то текста.
– Вы видели, кто ударил ножом вашу соседку? – продолжает Норелли, по-прежнему глядя в окно.
– Нет, но я видела, как она истекает кровью, и заметила у нее в груди…
– Что было у нее в груди?
Я ерзаю на стуле.
– Что-то серебристое.
Какое это имеет значение?
– Что-то серебристое?
Я киваю.
Норелли тоже кивает, оборачивается, смотрит на меня, потом переводит взгляд на гостиную.
– Кто был с вами вчера вечером?
– Никто.
– Значит, то, что на столе, – это ваше?
Я снова ерзаю.
– Да.
– Ладно, доктор Фокс. – При этом она глядит на Литла. – Я собираюсь…
– Его жена… – начинаю я и предостерегающе поднимаю руку, видя, что Алистер направляется к нам.
– Погодите минуту. – Норелли делает шаг вперед, кладет свой телефон на стол передо мной. – Я собираюсь дать вам прослушать разговор с диспетчером службы «девять-один-один», куда вы позвонили вчера в половине одиннадцатого.
– Его жена…
– Полагаю, это даст ответ на массу вопросов. – Она ударяет по экрану длинным пальцем, и в уши мне бьет резкий голос по громкой связи:
«„Девять-один-один“. Что…»
Норелли запускает запись, нажимает большим пальцем на клавишу громкости, приглушая звук.
«…у вас случилось?»
«Моя соседка…» Какой визгливый голос! «Ее… ударили ножом. Господи! Помогите ей».
Это я, знаю, – во всяком случае, мои слова, – но не мой голос, я же говорю невнятно.
«Мэм, не спешите». О эта манера растягивать слова! Она даже сейчас бесит меня. «Какой у вас адрес?»
Я гляжу на Алистера, на Литла. Они уставились на телефон Норелли.
А Норелли наблюдает за мной.
«И вы говорите, вашу соседку пырнули ножом?»
«Да. Помогите. Она истекает кровью».
Я морщусь. Слов почти не разобрать.
«Что?»
«Я сказала „помогите“».
Влажный кашель, лепетание. Вот-вот заплачу.
«Помощь сейчас прибудет, мэм. Надо, чтобы вы успокоились. Ваше имя, пожалуйста».
«Анна Фокс».
«Хорошо, Анна. Как зовут вашу соседку?»
«Джейн Рассел. О боже!»
Хрип.
«Вы сейчас с ней?»
«Нет. Она на той… она из дома на той стороне сквера».
Чувствую на себе взгляд Алистера. Отвечаю ему спокойным взглядом.
«Анна, это вы ударили соседку ножом?»
Пауза.
«Что?»
«Это вы ударили соседку ножом?»
«Нет».
Теперь Литл тоже наблюдает за мной. Все трое глазеют на меня. Я наклоняюсь вперед, почти утыкаюсь носом в телефон Норелли.
«Хорошо».
«Я посмотрела в окно и увидела, что ее ударили ножом».
«Ладно. Вы знаете, кто это сделал?»
Другая пауза, более долгая.
«Мэм, вы знаете, кто…»
Скрежет и грохот. Падает телефон. Должно быть, там он и лежит – наверху, в кабинете, – как чье-то брошенное тело.
«Мэм?..»
Тишина.
Я выворачиваю шею, смотрю на Литла. Он больше за мной не наблюдает.
Норелли склоняется над столом, водит пальцем по экрану.
– Диспетчер оставался на линии шесть минут, – говорит она, – пока фельдшеры скорой помощи не подтвердили, что находятся на месте происшествия.
Место происшествия. И что же они нашли на месте происшествия? Что случилось с Джейн?
– Не понимаю. – Внезапно я ощущаю усталость и опустошение. Медленно оглядываю кухню, столовые приборы, поблескивающие в посудомоечной машине, бутылки, торчащие из мусорного бака. – Что случилось с…
– Ничего не случилось, доктор Фокс, – мягко произносит Литл. – Ни с кем.
Я таращусь на него:
– Что вы имеете в виду?
Он подтягивает брюки на бедрах и опускается рядом со мной на корточки.
– Я думаю, – говорит он, – что все это милое мерло, которое вы выпили, и принятые вами лекарства, и фильм, который вы смотрели, привели вас в состояние возбуждения, и вам привиделось то, чего на самом деле не было.
Мои глаза лезут на лоб.
Он моргает.
– Вы полагаете, я это выдумала? – спрашиваю я сдавленным голосом.
Он качает массивной головой:
– Нет, мэм, полагаю, вы просто перевозбудились, и вам все это ударило в голову.
Я широко разеваю рот.
– У этих лекарств есть побочные эффекты? – отстаивает свою версию Литл.
– Да, – отвечаю я. – Но…
– Может быть, галлюцинации?
– Не знаю.
Хотя на самом деле мне прекрасно известно, что да.
