– Это ваша соседка. – Голос у Литла почти печальный.
– Джейн Рассел, – говорит Норелли.
Я смотрю на нее, потом на него. Потом на эту женщину.
– Нет, вы не Джейн. – Я отрицательно качаю головой.
Она убирает руку.
Обращаюсь к детективам:
– Нет, это не она. Что вы такое говорите? Она не Джейн.
– Уверяю вас, – начинает Алистер, – она…
– Не надо нас ни в чем уверять, мистер Рассел, – цедит Норелли.
– А если я буду вас уверять? – спрашивает женщина.
Я делаю шаг вперед и набрасываюсь на нее:
– Да кто вы такая?
Я говорю раздраженно, отрывисто и с удовольствием наблюдаю, как самозванка и Рассел разом отшатываются, словно скованные вместе ножными кандалами.
– Доктор Фокс, – говорит Литл, – давайте успокоимся.
Он кладет руку мне на плечо.
Это выводит меня из себя. Я отскакиваю от него, от Норелли, и теперь я в центре кухни, детективы маячат у окна, Алистер и женщина отступили в гостиную.
Я поворачиваюсь к ним, делаю шаг вперед.
– Я дважды встречалась с Джейн Рассел, – медленно выговариваю я. – Вы не Джейн Рассел.
На этот раз она упорствует.
– Могу показать вам водительское удостоверение, – предлагает она, запуская руку в карман.
Я медленно качаю головой:
– Не хочу смотреть на ваше водительское удостоверение.
– Мэм, – окликает меня Норелли, и я поворачиваю голову. Приблизившись, она встает между нами. – Довольно.
Алистер широко открытыми глазами наблюдает за мной. Рука женщины по-прежнему засунута в карман. Итан у них за спиной отступил к шезлонгу, у его ног свернулся Панч.
– Итан, – говорю я, и его взгляд скользит к моему лицу, как будто он ждал, чтобы его позвали. – Итан. – Я протискиваюсь между Алистером и женщиной. – Что происходит?
Он смотрит на меня. Потом отводит взгляд.
– Она не твоя мать. – Я дотрагиваюсь до его плеча. – Скажи им.
Он поднимает голову, скашивает глаза влево. Сжимает челюсти и сглатывает. Теребит ноготь.
– Вы никогда не встречались с моей матерью, – бормочет он.
Я убираю руку.
Медленно поворачиваюсь. Я ошеломлена.
Потом все разом заговаривают – звучит маленький хор.
– Можем мы… – спрашивает Алистер, кивая на дверь прихожей.
И в тот же момент Норелли говорит:
– Полагаю, мы здесь закончили.
А Литл приглашает меня «немного отдохнуть».
Я с удивлением смотрю на них.
– Можем мы… – вновь пытается что-то сказать Алистер.
– Благодарю вас, мистер и миссис Рассел, – кивает Норелли.
Он и незнакомая женщина настороженно глядят на меня, как будто я зверь, которому только что вкололи транквилизатор, затем идут к двери.
– Пошли, – на ходу резко бросает Алистер.
Итан встает, не поднимая глаз, и переступает через кота.
Расселы выходят за дверь. Норелли собирается выйти вслед за ними.
– Доктор Фокс, делать ложные заявления в полицию – это уголовное преступление, – сообщает она мне. – Вы это понимаете?
Я бросаю на нее пристальный взор. Кажется, киваю.
– Хорошо. – Она поправляет воротник пальто. – Это все, что я хотела сказать.
За ней закрывается дверь в прихожую. Я слышу, как щелкает замок.
Остаемся только мы с Литлом. Я смотрю на острые кончики крыльев на эмблеме и вспоминаю, что сегодня пропустила урок французского с Ивом. Как это случилось? Почему?
Я и Литл. Les deux[24].
Хлопает входная дверь.
– Ничего, если я оставлю вас одну? – спрашивает он.
Я рассеянно киваю.
– У вас есть с кем поговорить?
Я снова киваю.
– Вот, – говорит он, выуживая из нагрудного кармана визитку и вкладывая ее мне в ладонь.
Я рассматриваю карточку. «ДЕТЕКТИВ КОНРАД ЛИТЛ, ОТДЕЛ ПОЛИЦИИ НЬЮ-ЙОРКА». Два телефонных номера. Адрес электронной почты.
– Если что-то понадобится, звоните. Эй! – (Я поднимаю глаза.) – Я сказал, можете звонить. О’кей?
Я киваю.
– О’кей? – повторяет он.
Это слово перекатывается у меня на языке, отталкивает другие слова.
– О’кей.
– Хорошо. Днем и ночью. – Он перекладывает телефон из одной руки в другую. – С моими ребятишками все равно не поспишь. – Замечает, что я наблюдаю за ним, умолкает.
Мы смотрим друг на друга.
– Будьте здоровы, доктор Фокс.
Литл подходит к двери, ведущей в прихожую, открывает, осторожно прикрывает за собой.
Опять щелкает замок входной двери. И опять дверь захлопывается.
Неожиданная напряженная тишина. Мир замер.
Я одна, впервые за весь день.
Осматриваю комнату. Винные бутылки, сверкающие в косых солнечных лучах. Стул, развернутый под углом к кухонному столу. Кот, охраняющий диван.
Пылинки, пляшущие в столбе света.
Я тащусь к двери в прихожую, запираю ее.
Оборачиваюсь и вновь смотрю на комнату.
Все это только что произошло?
Что же именно?
Я бреду в кухню, извлекаю бутылку вина. Вставляю штопор, вытаскиваю пробку. Наливаю вино в бокал. Подношу к губам.
Я думаю о Джейн.
Осушаю бокал, потом прижимаю горлышко бутылки к губам, поднимаю ее. Долго и жадно пью.
Я думаю о той женщине.
Покачиваясь, иду в гостиную, вытряхиваю на ладонь две пилюли и проглатываю.
Ну и хорош этот Алистер… «А это моя жена».
Стою, пью вино большими глотками, пока не начинаю давиться.
А когда ставлю бутылку на стол, вспоминаю об Итане, о том, как он старался не смотреть на меня и все время отворачивался. Сглатывал, перед тем как ответить мне. Ковырял свой ноготь. Невнятно бубнил.
Он лгал.
