«Тень сомнения». Сценарий Торнтона Уайлдера, любимый фильм Хича среди собственных творений. Наивная молодая женщина узнает, что ее герой не тот, за кого себя выдает. «Просто мы существуем рядом, и ничего не происходит, – жалуется она. – Эта рутина просто ужасна. Мы едим, пьем, и больше ничего. У нас даже не бывает интересных разговоров». Пока не приезжает с визитом ее дядя Чарли.
Честно говоря, эта героиня уже давно лишилась моей симпатии.
Смотрю фильм на ноутбуке, обсасывая поврежденный большой палец. Через несколько минут является кот, запрыгивает ко мне в постель. Трогаю его лапку, он шипит.
Пока история на экране закручивается в тугой узел, что-то закручивается и во мне, какая-то непонятная тревога. Интересно, что сейчас происходит на той стороне сквера?
Мой телефон вибрирует, сползая ко мне по подушке. Хватаю его. Пришло сообщение.
23:33. Забываюсь сном.
Почти сразу просыпаюсь, встаю с кровати и раздвигаю шторы. Дождь барабанит по окнам, как артиллерийский огонь, и они превращаются в водопады.
Сквозь мглу бури виден неосвещенный дом на той стороне сквера.
«Ты многого не знаешь, очень многого».
За моей спиной продолжается фильм.
«Ты живешь как во сне, – усмехается дядя Чарли. – Ты как слепой лунатик. Откуда тебе знать, каков этот мир? Знаешь, если вскрыть фасады домов, увидишь там кучу мерзавцев. Шевели мозгами. Набирайся опыта».
В полосах света, падающего из окна, спускаюсь в ванную. Нужна таблетка, которая поможет мне снова уснуть, – может быть, мелатонин. Сегодня он мне понадобится.
Глотаю таблетку. На экране падает чье-то тело, визжат тормоза поезда, накапливаются чьи-то долги.
– Угадай кто.
На этот раз не могу прогнать его, потому что я сплю, хотя знаю об этом. Сон очень четкий.
Все же пытаюсь.
– Оставь меня в покое, Эд.
– Перестань. Поговори со мной.
– Нет.
Я не вижу его, не вижу ничего. Постойте – видны какие-то очертания, его тень.
– Думаю, нам надо поговорить.
– Нет. Уходи.
Темнота. Тишина.
– Что-то идет не так.
– Нет.
Но он прав, – действительно, что-то идет не так. От беспокойства сводит кишки.
– Слушай, этот Алистер оказался тем еще уродом, да?
– Не хочу об этом говорить.
– Чуть не забыл. Ливви хочет тебя о чем-то спросить.
– Не хочу слушать.
– Всего один вопрос. – Блеск зубов, кривая ухмылка. – Простой вопрос.
– Нет.
– Давай, ягодка. Спроси мамочку.
– Я сказала…
Но она уже приближает губы к моему уху, говоря громким шепотом, каким обычно рассказывает свои секреты:
– Как там лапка у Панча?
Я просыпаюсь моментально, словно меня окунули в воду. Глаза у меня широко распахиваются. По потолку у меня над головой пробегает полоска света.
Я скатываюсь с кровати и бегу к шторам, задергиваю их. Комната погружается во мрак. Глядя в щелку, я вижу сквозь пелену дождя дом Расселов, подставляющий плечи разгневанному небу, которое прорезают зигзаги молний. Гремят глухие раскаты грома.
Возвращаюсь к кровати. Пока я укладываюсь, Панч тихонько мяукает.
«Как там лапка у Панча?»
Вот что меня беспокоило.
Когда Итан увидел кота, растянувшегося на спинке дивана, и протянул руку, Панч тут же соскользнул на пол и заполз под диван. Я щурюсь, представляя себе эту сценку с разных ракурсов. Нет, Итан не мог заметить, что кот хромает.
Или мог? Дотрагиваюсь до Панча, он начинает мурлыкать. На телефоне 01:10.
Мне в глаза бьет яркий свет от экрана. Мигаю, смотрю в потолок.
– Как он узнал о твоей лапке? – спрашиваю кота в темноте.
– Потому что я прихожу к вам по ночам, – говорит Итан.
Я шокирована. Сильно вздрагиваю и резко поворачиваю голову к двери.
Комната освещается белым сиянием молнии. Он стоит в дверном проеме, прислонившись к косяку, голова в ореоле дождевых капель, на шее болтается шарф.
Я произношу, запинаясь:
– Я думала… ты ушел домой.
– Я ушел. – Голос тихий, но говорит Итан отчетливо. – Пожелал им спокойной ночи. Подождал, пока они лягут спать. – Его губы кривятся в легкой усмешке. – Потом вернулся сюда. Я часто сюда прихожу, – добавляет он.
– Что?
Я не понимаю, что происходит.
– Должен вам сказать, – говорит он, – я встречался со многими психологами, и вы первая, кто не распознал у меня расстройства личности. – Он поднимает брови. – Полагаю, вы не самая лучшая сердцеведка на свете.
Мой рот открывается и закрывается, как разболтанная дверь.
– Правда, вы меня заинтересовали, – продолжает он. – Да. Вот почему я часто к вам заглядывал, хотя и понимал, что не следует. Меня интересуют женщины постарше. – Он хмурится. – Извините, это вас обижает?
Я не в силах пошевелиться.
– Надеюсь, нет. – Вздох. – У босса моего отца была жена, которая меня привлекала. Дженнифер. Мне она нравилась. Я ей тоже вроде нравился. Только… – Он меняет положение, прислоняется своим длинным телом к противоположному косяку. – Случилось… недоразумение. Как раз перед нашим переездом. Я пришел к ним домой. Ночью. И ей это не понравилось. Или она так сказала. – Теперь он пристально смотрит на меня. – Она знала, что делает.
Тут я замечаю это в его кулаке. Сверкающая серебряная полоска.
Лезвие. Нож для писем.
