Когда они вошли в дом, Селим убирал остатки ланча. Макс поспешно перехватил тарелку с лепешками.
– Ну что, теперь вы проголодались? – Он поднес тарелку Агате. – Осталось еще немного козьего сыра, если хотите.
В дверях возникла Кэтрин.
– Наконец-то! Я уж думала, вас похитили! – Она по-хозяйски взяла Агату под руку. – Хочу показать вам комнату древностей, пока Леонард в проявочной с Дунканом. Вы еще не знакомы с Дунканом? А с Пьером?
Агата покачала головой.
– Пьер – наш эпиграфист, переводит клинописные таблички, а Дункан – эксперт по керамике. Вы увидите их за ужином. В общем, пошли: Нэнси уже там.
Кэтрин повела ее по коридору в самый центр дома.
– Здесь нет окон, – пояснила она. – Невозможно забраться снаружи, а изнутри мы запираем.
Переступив через порог, Агата поняла почему. Освещенная двумя масляными лампами, комната блестела, словно пещера Аладдина. Нэнси стояла возле золотой статуи с головой фараона и телом льва. В руке она держала кубок, окаймленный по краю узором из бараньих голов.
– Смотрите! – Нэнси подняла кубок. – Какой тяжелый! Это настоящее золото?
Кэтрин кивнула.
– А статуя – позолоченная слоновая кость. Та самая, из-за которой разгорелись слухи. Если бы она была из чистого золота, то стоила бы целое состояние.
– Похожа на египетскую, – заметила Агата.
– Между шумерами и египтянами имеется сходство, – кивнула Кэтрин. – Полосатый головной убор почти неотличим. А вот, взгляните…
Она достала с верхней полки коробку, сняла крышку и показала им красивый золотой кинжал с ручкой, украшенной темно-синими камнями.
– Нашли в могиле принца. Сапфиры предположительно из Египта. Пришлось заплатить рабочему, который его выкопал, меру золота по весу – ужасно дорого, но важно предотвратить воровство. Попадались и другие захоронения царских особ, чаще всего уже разграбленные.
Кэтрин указала на кубок, который Нэнси держала в руках.
– Наша лучшая находка. Уникальная, эпохи раннего Аккада.
– А это что? – Нэнси разглядывала мужской бюст в натуральную величину. По стилю он отличался от остальных находок: головной убор скорее арабский, чем египетский, к тому же другого цвета – не золотой, а темнее, рыжевато-коричневого оттенка.
– А… – засмеялась Кэтрин. – Моя поделка. Это Хамуди, наш бригадир – не узнаете?
– Сами сделали? – Агата протянула руку и дотронулась до резных черт.
– Да, в прошлом сезоне. В Лондоне отлила в бронзу и подарила Леонарду на свадьбу.
– Очень красиво, – похвалила Нэнси. – Прямо как живой!
– Пришлось немало потрудиться. Бедный Хамуди позировал мне каждый вечер, когда остальные работники шли домой.
На секунду на лице Кэтрин мелькнуло грустное выражение, быстро замаскированное улыбкой.
– А теперь нам лучше убраться отсюда: Леонарду нужно будет поработать с сегодняшними находками.
Она выпроводила гостей из комнаты и заперла дверь.
– После обеда у нас любят вздремнуть – все, кроме Леонарда, тот вообще никогда не спит… Вы обе наверняка вымотались с дороги. Увидимся через пару часов.
Кэтрин закрыла глаза, однако сон не шел. Где-то за глазными яблоками начинала пульсировать мигрень. Трудно сказать, что ее спровоцировало; возможно, слишком много времени провела под палящим утренним солнцем. А может, прибытие Нэнси с Агатой породило страх: ведь они наверняка будут задавать вопросы…
Соскользнув с постели, Кэтрин накинула халат, отперла дверь спальни и постояла, прислушиваясь. С кухни доносилась негромкая болтовня: Ибрагим с Селимом готовили ужин. Вот заскрежетала керамика по дереву – Леонард взял что-то с полки в комнате древностей. Он не услышит, как она на цыпочках прокрадется мимо двери в поисках Макса, не узнает, что у нее на уме.
Спящие собаки во дворе не шевельнулись. Дверь в пристройку была слегка приоткрыла, чтобы впустить сквозняк в помещение из саманного кирпича, где все шесть спален были теперь заняты. Комната Макса располагалась у входа – не придется красться мимо остальных.
Кэтрин помедлила. Царила тишина, нарушаемая лишь храпом – Майкла или Пьера. Она бесшумно подняла щеколду – внутри был замок, однако Макс никогда не запирался – и открыла дверь.
Макс лежал на кровати полностью одетый. На покрывале валялась книга обложкой вверх. С закрытыми глазами он выглядел безмятежно, даже немного величественно, словно юный фараон в саркофаге.
– Макс… – прошептала она.
Он не шевельнулся. Кэтрин подошла ближе и склонилась над ним, приблизив губы к его уху.
– Макс, ты спишь?
Молодой человек распахнул глаза.
– А?.. – Он быстро сел, сбросив книгу на пол – та с мягким стуком упала на козью шкуру. – Что такое?
– У меня голова разболелась. – Кэтрин прижала пальцами висок. – Ты не мог бы сделать мне массаж? У тебя так хорошо получается!
Макс помедлил, нахмурившись.
– Ну… наверное. Надо только сперва вымыть руки.
Кэтрин села на постель. Он налил воды в тазик, намочил губку и протер лицо, затем вымыл руки до локтя. Она заметила, что ноги у него все еще в пыли.
– Вы сядете на стул?
– Лучше лягу, – ответила она. – Положу подушку на другой конец, а ты сядешь на стул – так тебе будет удобнее.
– Ладно… – Макс бросил на нее неуверенный взгляд. – Попробую.
