Женщина во тьме полностью

Он очень похож на Патрика: карие глазки, черный чубчик. Улыбнулся – в беззубом ротике розовые десны, – и потеплело на душе. Мне всего девятнадцать, а я так хочу, чтобы этот мальчик вдруг оказался моим сыном. Наверное, после той единственной ночи во мне подспудно зрело желание родить ребенка. Ребенка Патрика.

Он садится рядом на скамью.

– Это Джо. Его мать умерла.

Пытаюсь повернуть голову – и от пронзившей ее боли вырывается стон. Трогаю место ушиба – оно влажное. «Кровь», – догадываюсь я и, опять отключаясь, чувствую: чьи-то пальцы заталкивают мне в рот таблетки. Меня то морозит, то бросает в жар. Нет сил встать, не могу даже сесть. Скрючившись, лежу на холодном мокром полу и плачу.

Сколько же они держали здесь Патрика? Маленький мальчик царапал на стене подвала длинные строчки: «Я плохой. Я очень плохой». Да, Патрик, ты плохой. Ты ужасный.

Меня трясет как в лихорадке. Сворачиваюсь в клубок. Ломит все кости, болит живот. Когда ела в последний раз, не помню, но голода не ощущаю, так что причина не в нем. Во рту все пересохло, очень хочется пить.

Надо было уйти после нападения на Джо. Неважно, Патрик избил сына или нет, надо было забрать детей и бежать отсюда. А второй раз, когда муж накинулся на Миа… Если бы ушла тогда, он никогда бы…

Обхватываю руками колени, еще теснее прижимаю их к груди. Он прав: во всем виновата я сама. «В кого я тогда превращаюсь?» – бинтуя мои обожженные руки, спросил Патрик. Только правды о его отце я еще не знала.

Не представляю, сколько лежу в подвале, но в доме непривычно тихо: ни шагов, ни голосов. Не скрипят половицы. Где Патрик? Где Джо и Миа? Мне так нужен телефон. Сначала – раньше, чем в полицию, – я позвонила бы детям и сказала, как сильно я их люблю. Но где они? Где Бен? Что с ним сделал Патрик? О господи, его отец…

У меня все болит, но сжаться сильнее невозможно, как невозможно, даже заткнув уши, избавиться от звучащих в мозгу слов мужа: «Сара, я скажу, что ты его украла. Скажу, что ты ему не родная. Скажу, что ты никогда его не любила. Скажу, кто его настоящая мать. Сара, я скажу ему все».

– Когда мы познакомились, она уже сидела на наркотиках, а я об этом не знал. Мы встречались недолго, но она успела забеременеть. Я сообщил в социальные службы, что она наркоманка, ее вызывали, но она не являлась на прием, и я очень беспокоился о ребенке.

Держу на руках спящего Джо. Вдруг он открывает глазки, смотрит прямо на меня и, опустив длинные реснички, опять засыпает.

– Ребенок родился здоровым, и его сразу отдали мне. Было непросто, но все-таки со мной ему лучше, чем с ней. – Поправляя одеяльце, Патрик гладит мою руку, и по телу пробегает ток. – Месяц назад она умерла от передоза.

– Бедненький! – говорю шепотом и одним пальцем провожу по нежной младенческой щеке.

– Нет, с такой матерью Джо было бы только хуже.

А мне жаль ту незнакомую девушку, которой не довелось подержать на руках свое собственное дитя.

– Сара, я должен был все рассказать сразу, в нашу первую ночь, но все было так чудесно, и я не хотел разрушать ту волшебную атмосферу.

Это могло бы меня отпугнуть. Молчу достаточно долго, чтобы вспомнить, как я ждала его звонка. Патрик прав. Все было восхитительно.

– Джо заслуживает лучшей матери, – продолжает Патрик.

По телу бегут мурашки. Надеюсь, он говорит не обо мне.