– Хватит! Прекрати. Уже ничего не исправить. Отец… Отец напился и не соображал, что делал. А потом… Я не уверен, что он вообще что-нибудь запомнил. Во всяком случае, он никогда не говорил о том дне ни слова.
Муж смотрит куда-то поверх моей головы.
– Однажды отец забыл, что запер меня в подвале. Потому что был пьян. Я просидел здесь несколько дней и думал, что здесь же и умру. Вот когда меня у них забрали.
– О господи! – Чтобы не закричать, зажимаю ладонями рот.
– Сейчас это не имеет значения. Давай смоем эту кровь, заставим о ней забыть.
Ползу к двери, но на пути вырастает Патрик.
– Я все еще вижу сны, – говорит он.
Ничего не хочу больше слышать. Поднимаюсь на цыпочки, чтобы, как только он отойдет, подобно женщине на рисунке сына, убежать по лезвию ножа. Возьму детей и убегу, и пусть морской бриз, о котором я грезила столько лет, унесет нас отсюда.
– Мне снится, что я опять в подвале, но не один. – Патрик дышит часто и шумно. – Рядом отец, он шепчет мне ужасные слова. А потом мне снится, что я совсем маленький и здесь в подвале мои родители… Они меня мучают. А потом все меняется, и уже я терзаю Джо, Миа и тебя. Издеваюсь над тобой, заставляю страдать. И убиваю.
У меня перехватывает дыхание, сердце пронзает боль. Наконец с шумом выдыхаю. Патрик вздрагивает и быстро поднимается по лестнице.
– Мне надо все обдумать, – говорит он, стоя на верхней ступеньке, – найти правильный выход.
Захлопнув дверь, муж поворачивает в замке ключ. Остаюсь в темном подвале одна. Готова поклясться, что слышу шуршание, скрежет, шепот. Закрываю глаза, зажимаю руками уши, сворачиваюсь клубком. Снова чувствую, как грубые пальцы заталкивают мне в рот пилюли, ощущаю на языке их горечь. То был не сон. То была явь.
Из тяжелого забытья меня выводит телефонный звонок. Не знаю, который час и как давно сижу взаперти. Оглядываюсь по сторонам: в другом конце подвала, около ступенек, мерцает экран мобильника, и в его слабом свечении замечаю Патрика. Интересно, он только вошел или смотрел на меня раньше, когда я спала?
– Кто это? Мой школьный дружок Бен? – спрашивает муж. Я вздрагиваю. Подобрав трубку, он протягивает ее мне. – Ответь.
С бьющимся сердцем подползаю к телефону и ощупью принимаю звонок.
– Мама! – слышу в трубке голос сына.
– Джо?
Молчание. Прервалась связь?
– Мам, с тобой все в порядке? Миа сказала, ты не отвечаешь. И еще, что вы собирались встретиться у Кэролайн.
– У меня все хорошо. – Закрываю глаза и сильнее сжимаю телефон. – Все хорошо.
– Мам, Миа вернулась. Увидела, что в галерее разбита витрина, у дверей – «Скорая», и испугалась. Подумала, что приехали за тобой. Но там была твоя подруга, и она…
– Какая подруга?
– Анна. Сейчас Миа с ней.
У меня перехватывает дыхание.
– Джо, пожалуйста, найди сестру, скажи, пусть не слушает Анну, не верит ни одному слову. Срочно…
Договорить не успеваю: Патрик выхватывает у меня мобильник и устремляется к лестнице.
– Джо, ты где? Возвращайся немедленно. Настало время узнать правду, всю правду о твоей матери.
Я бросаюсь к мужу, Патрик, спрятав телефон в карман, меня отталкивает. Спотыкаюсь и опять растягиваюсь на грязном полу.
Патрик швыряет в меня ручку.
– Сара, ты вела себя безобразно. Напиши-ка теперь свою строчку на стене.
Значит, снова меня запрет, а сам в таком невменяемом состоянии встретит Джо? Допустить этого нельзя. На нетвердых ногах поднимаюсь по ступенькам, догоняю Патрика у самого выхода, цепляюсь за косяк, но муж с остервенением разгибает мои впившиеся в дерево пальцы. От нестерпимой боли я вскрикиваю.
– Ты останешься здесь.
На этот раз от резкого толчка теряю равновесие, пересчитывая ступеньки, качусь вниз и ударяюсь головой. Она словно взрывается. В глазах темнеет. Стараюсь не отключиться, но сознание уплывает, мысли путаются. «Только не рассказывай правду, не отнимай у меня Джо», – крутится в голове, когда проваливаюсь в забытье.
