Только перед самым рассветом Лесли оставила рентгенологическое отделение, пришла наконец к себе и легла в постель. Но, несмотря на сильную усталость, так и не смогла уснуть.
С первыми лучами солнца она встала и приготовила себе крепкий кофе. Когда Бобби ушел в школу, она почувствовала некоторое облегчение и, наспех позавтракав, отправилась делать утренний обход и только потом заглянула в отдельную палату на втором этаже, где лежала Дебора Редвуд.
При ярком свете утреннего солнца она изучала лицо жены Филипа. Как жестоко обошлись годы с этой женщиной! Роскошные длинные волосы утратили свой блеск, красные губы казались слишком пухлыми на этом исхудалом, изнуренном лице, выпирающие углами кости портили это некогда очаровательное и полное жизни тело. Только голос этой женщины остался прежним — нежным и спокойным, все с теми же протяжными саркастическими нотками, снова и снова заставлявшими Лесли почувствовать себя самой юной из медперсонала.
— Что я вижу! Доктор-женщина в мавзолее Филипа! Вот уж не думала, что доживу до такого дня! Впрочем, мои дни теперь, похоже, и впрямь сочтены. Сколько мне осталось?
— Еще многие и многие годы. — Лесли взяла ее руку, чтобы пощупать пульс.
— Где Филип?
— У рентгенолога. Но вам нельзя больше разговаривать. Вы должны лежать спокойно.
— А я думала, мой муж сам будет лечить меня.
— Так и есть. Он ваш лечащий врач. По его личной просьбе вы окружены повышенным вниманием и заботой.
— Пытаетесь пристыдить меня? Не выйдет! Мне ни капельки не стыдно, и в следующий раз, как только представится случай, я, не раздумывая, поступлю точно так же.
Она попыталась сесть, и Лесли пришлось уложить ее силой.
— Пожалуйста, миссис Редвуд, вам нельзя волноваться!
— Хотите сказать, что я должна лежать здесь как бревно? Я бросила Филипа и теперь не могу здесь оставаться!
Она снова попыталась подняться, но Лесли крепко держала ее. После недолгих усилий она упала на подушки и закрыла глаза:
— Что толку бороться? У меня нет больше сил!
— Через несколько недель силы к вам вернутся и вам станет лучше. Поверьте, для вас не должно быть ничего дороже здоровья. А если вы будете попусту сопротивляться, вы не поправитесь.
Несколько минут длилось молчание, наконец Дебора спросила:
— Меня будут оперировать?
— Не знаю. Доктор Редвуд сообщит вам, как только это станет ясно.
— У меня ведь туберкулез? Да?
— Да. Не понимаю, почему вы до сих пор не обратились к врачу?
— Не люблю врачей.
— Но у вас муж врач!
— В этом и кроется причина!
Голос ее сорвался, и она закашлялась. Лесли достала из тумбочки бумажный платок.
— Когда откашляетесь, бросьте платок в мешок рядом с постелью — это снижает риск распространения микробов.
Женщина зашлась в судорожном приступе кашля, и платок тотчас же окрасился кровью.
Лесли встала:
— Я пришлю вам сиделку.
— Не уходите! — слабо выдохнула Дебора. — Я умираю!
— Не говорите чепухи!
Тем не менее Лесли села и снова заговорила. Она не знала, сколько прошло времени — ей показалось, что целая вечность, — когда наконец открылась дверь и в палату вошел Филип.
— Здравствуй, Дебора. Как ты себя чувствуешь?
— Плохо.
Лесли хотела было подняться и уйти, но Редвуд, бросив на нее суровый взгляд, покачал головой.
— Мне очень жаль, что я навязываюсь тебе, — заговорила Дебора. — Тебе это, наверное, неприятно?
— Было бы хуже для нас обоих, если бы ты попала к другому врачу. В конце концов, ты все еще моя жена.
— Вот как?
Он покраснел.
— Рад, что ты не утратила своего сарказма. Такие вещи обычно свидетельствуют о том, что пациент идет на поправку.
— А я твой пациент? Как это неэтично, Филип! Ты ведь терпеть не можешь, когда нарушают этику!
Редвуд демонстративно уткнулся взглядом в бумаги, которые держал в руке, потом сказал:
— Дебора, ты серьезно больна, и я не вижу смысла скрывать от тебя правду.
— Что ты собираешься делать?
— Оперировать тебя.
— Неужели без этого нельзя обойтись?
— Нельзя.
— Что, неужели все настолько плохо?
Он не ответил.
— И кто будет оперировать?
— Профессор Зекер. Он лучший в мире специалист. Я уже заказал разговор с Цюрихом и сейчас жду ответа.
Она протянула к нему руку:
— Филип, мне страшно!
— Не нужно бояться, дорогая. — Он склонился над ней. — У тебя все будет хорошо. Это я тебе обещаю.
Лесли тихо вышла из комнаты.
Было почти четыре, когда она закончила обход и пришла к себе, но едва успела войти, как Филип вызвал ее по телефону в свой кабинет. По его лицу Лесли догадалась, что дела обстоят не лучшим образом.
— Только не надо говорить, что у Зекера тоже пищевое отравление.
— Хуже. Он на месяц уехал в Америку! Откладывал эту поездку с лета и вот наконец на этой неделе выбрался!
— Когда он отбыл?
— Сегодня утром. — Редвуд провел рукой по волосам. — Если бы только я заказал разговор вчера вечером!
— Кто-нибудь еще может его заменить?
— Нет.
— В чем состоит операция?
— Резекция легкого.
Сердце Лесли заколотилось от волнения.
— Сложная операция.
