Столик стоял на открытом месте, его было видно отовсюду. Семен, до которого пока ни эксперты, ни комиссия не добрались, был свободен и не мог не наблюдать, что творилось возле лотка бывшей жены. А там толпились дети, приехавшие выступать, — расхватывали горячие пирожки. А хозяйка откровенно уединилась со своим гостем. Тот ел. Не пробовал, как все члены комиссии делали обычно — двумя пальчиками по кусочку, — а именно ел. С удовольствием, обжигаясь, большими кусками. А Любава смотрела ему в рот. Когда-то давно, в молодости, она так смотрела, как ест Семен. Смотрела, подперев щеку кулаком. Именно это теперь наблюдал Семен Кольчугин со своего боевого поста.
— Ишь как Любовь Петровна комиссию-то обхаживает! — причмокнула Наталья.
— Где ты видишь комиссию? — хмуро оборвал Семен. — Комиссия-то вона где!
И действительно, глава администрации притопывал и прихлопывал в компании фольклорного ансамбля. Члены жюри изображали заинтересованность. И хоть смачные запахи блинов, шашлыков и сдобы заставляли их давиться слюной, они не могли сделать и шага без команды своего начальника.
— Теперь, пока все похабные частушки с бабами не перепоет, с места не сдвинется, — кивнул Семен в сторону Никиты Панина.
— А это тогда кто ж? — махнула Наталья в сторону хлебного лотка.
— Кто-кто… Я-то откуда знаю?
— Любовник, — сделала вывод Наталья. — По всему видать.
И поскольку она не отрывала глаз от хлебного киоска, то и не заметила выражения глаз своего сожителя. А зря. Это надо было видеть.
— А еще меня шлюхой называла! — продолжала Наталья. — А у самой небось в запасе давно был! Не вчера ж она с ним познакомилась! Вон как обхаживает!
Семен выбрался из тесной коробушки своего лотка и закурил. Между тем глава района пошел вприсядку, солистка ансамбля надрывалась над ним без микрофона, а взмокшие члены жюри, давясь слюной, отбивали ладони. Они устали. Как только в репертуаре ансамбля образовался приличный зазор, взмокшего главу администрации подхватили под белы рученьки и потащили к лотку Любы — он стоял первым в ряду, и начинать следовало с него.
— Хлеб — всему голова! — громко продублировал Никита, подводя свою свиту к Любавиному столу. — Ну Любовь Петровна, ну женщина! Не женщина — огонь!
Члены свиты сдержанно улыбались. Добров прихлебывал чай из пузатой чашки.
— Что у тебя новенького, Любонька? Я ведь не забыл твои рогалики прошлогодние, — рассыпался мелким бисером Никита.
— Чем богаты, тем и рады, — сдержанно поприветствовала Любава гостей. Для комиссии накрыли стол с пирожками.
— Как у тебя с пекарней? Все обошлось? — поинтересовался Никита, откусывая полпирожка.
— Вашими молитвами, — улыбнулась Любава, вслед за Добровым поднимаясь из-за стола. — Ну, вы тут угощайтесь, а я гостю обещала кое-чего показать.
— Что же ты от нас товарища предпринимателя уводишь? — Никита сощурился и погрозил Любаве пальцем.
Она чуть бровью повела. Любава для себя решила, в каком ключе сегодня станет разговаривать с главой, и придерживалась выбранной линии. Члены комиссии если и почувствовали некоторую дерзость со стороны хозяйки пекарни, виду не подали. Знай наворачивали свои пирожки. Кто их там разберет, у них свои отношения с главой — у этих Кольчугиных, Пуховых и иже с ними. Раз глава позволяет этой бабе дуться на себя, то, значит, есть на то причины.
Глава района считал себя великим стратегом. Отказав Любаве в ее просьбе относительно Пухова, Никита самоустранился. В конце концов, не им придумано, что побеждает сильнейший. Так и оказалось. Когда Пухов пожаловался Панину, что на него наехали какие-то силы, глава только восхитился ушлости этой гром-бабы, своей бывшей одноклассницы. Зауважал. Надо же — не растерялась баба, не сплоховала. Все поставила на место. И к бизнесмену, которого она где-то откопала, стоит присмотреться. Авось пригодится.
Но Любава не давала присмотреться. Уводила его, держала особняком. Явно что-то задумала баба. Это настораживало. Не любил Панин неясностей.
Любава отбила Доброва у чиновников и повела по рядам.
— Что я должен делать? — не понимал Борис своей роли, но чувствовал, что роль есть. Видел, что сестра Полины несколько напряжена, словно вся устремлена куда-то.
— Да ничего. Представьте себя школьником, сбежавшим с уроков.
— На ярмарку?
— Именно!
— Попробую…
Добров начал входить в роль. Наталья Сизова со все возрастающим удивлением наблюдала, как «бывшая» Семена дурачится со своим гостем. Накупили шаров, пристроились к длинной очереди в тир — пострелять. Потом ели мороженое за столиками и все время хохотали, наклоняясь друг к другу так близко, что сомнений не оставалось — любовники! Наталья только не могла понять: радует ее этот факт или же огорчает. С одной стороны, вроде положительный факт. Путь Семену «на историческую родину» заказан. Сиди и не рыпайся. А то он последнее время что-то ерепениться начал, норов показывать. Место теперь занято, Сеня. С другой стороны, уж больно быстро соперница счастье обрела. Могла бы и подольше помучиться. И найти в конце концов мужика попроще, а не с табличкой «независимый эксперт».
