— Ирма! Муж приехал! Встречать собираешься? — гремело с лестницы.
«Пьяный», — поняла Ирма. Выглянула:
— Тише, Катя почти уснула. Что-то она сегодня плохо засыпает…
— Что такое? — сделав голос немного слащавым, каким он обычно разговаривал с дочерью, спросил Павел. — Почему не спим? А иди к папе… Идем к папе, котик…
И он протопал мимо Ирмы к детской кроватке.
— Паш, я бы сама тут… — попробовала возразить Ирма. — Ты иди, умойся… Я скоро приду.
Он не слушал ее. Молча достал ребенка из кроватки и поднял над головой. Девочка, готовая заплакать, напряженно вглядывалась в стоящих внизу взрослых.
— Паш, она капризничает сегодня, — попыталась вмешаться Ирма. — Может, животик болит, может, еще что… Давай я ее покачаю…
— А где Катя? Где у нас Катя? — не слушая жену, продолжал Павел. — Папа лучше покачает!
Он подбросил девочку высоко над головой, как делал это и раньше, в минуты игры. Но сегодня полусонная, не расположенная к играм малышка сразу испугалась, закричала.
— А Катя высоко, — не замечал реакции дочери Павел. — А где Катя высоко? Полетели…
Девочка в ужасе искала глазами мать, которая металась внизу, не в силах прекратить опасную игру.
Ирма с бессилием и все возрастающим беспокойством наблюдала, как исказилось у малышки лицо, как она хватает ртом воздух, но не успевает. И изо рта вырывается только жалкий беспомощный писк.
Ирма хотела было вцепиться в мужа, остановить его, но тогда он мог промахнуться, а девочка — упасть на пол. Павел, казалось, один ничего не замечал. Он наслаждался затеянной игрой — подбрасывал ребенка, ловил и снова подбрасывал еще выше.
— Да помогите же кто-нибудь! — наконец заорала Ирма, выбежав на лестницу.
Дом словно вымер. Ирма кричала, перевесившись через перила, пока снизу не показались обе золовки и свекровь. Она не слышала, что они говорили ей. Она сползла на пол возле перил и, словно оглохшая, уставилась в стену.
Очнулась Ирма от сильного запаха нашатыря, ударившего в нос. Она лежала в своей постели, рядом сидела сестра Павла, Лидия.
— Очнулась, что ли? — осведомилась та, убирая нашатырь в коробочку. — Ну вы и придурки! Из-за ерунды столько шума!
— Где Катя? Как она? — Ирма села на кровати и огляделась, будто ребенок должен находиться здесь, в их с Павлом спальне.
— Да спит твоя Катя, десятый сон досматривает. Мать ее в гостиной уложила. Ну и заполошная ты, Ирма… — Лидия зевнула. — Делов-то… Ну, поиграл мужик с ребенком. Подумаешь… Мать вон до тряски довели, — кивнула на дверь.
— А Павел где?
— Приехали за ними. Позвали. Они с Игорьком быстро собрались, даже ужинать не стали. Укатили. Не бери в голову. Первый раз, что ли? К утру прикатят. Спать давай. Времени — двенадцать.
И Лидия как ни в чем не бывало поковыляла к двери.
Некоторое время Ирма слушала ее шаги по лестнице, скрип дверей. Наконец в доме все стихло. Тогда Ирма вскочила и четко, без суеты, начала действовать. Она достала сумку с документами. Вынула свой паспорт и свидетельство дочери. Открыла шкаф и равнодушно скользнула взглядом по ряду плечиков с одеждой. Она достала лишь коробочку с письмами родных, конверт с евро, которые прислали ей сестры к дню рождения, собрала белье. В небольшую дорожную сумку покидала колготки и костюмчики дочери. Больше ничего не взяла. Надев джинсы и мягкие летние кроссовки, она бесшумно сбежала вниз и скользнула в гостиную. Ирма чувствовала лишь холодное отчуждение и дикое желание, чтобы ничто не помешало ей в этот час. Катя спала в пижаме и даже не проснулась, когда Ирма надела на нее теплые носки и комбинезон. Взяв ребенка, Ирма скользнула через заднюю дверь в огород. Теперь ей могли помешать только Павел с Игорем, подъехав не вовремя. Ирма пробежала через огород, толкнула заднюю калитку. Деготь загремел цепью, заскулил.
— Спи, Деготь. Прощай! — сказала Ирма и закрыла вертушку с другой стороны.
Легко несли ее ноги по задам. Не чувствуя ноши, добежала до тополей. Напротив магазина постояла, вглядываясь в даль — не мелькнут ли фары машины. Нет, темно. Перебежала дорогу и быстро пошла вдоль домов, благодаря Бога за то, что в Завидове почти не горят фонари. Руки теперь занемели от ноши. У дома Полины Петровны она остановилась. Посмотрела вокруг. Деревня спала, не подозревая о происходящей в ней драме. Ирма открыла калитку и вошла во двор. В соседнем огороде вяло тявкнул сонный пес. Все стихло. Ирма несколько раз коротко стукнула в окно. Почти сразу зашевелилась занавеска, показалось встревоженное лицо Полины Петровны. Ирма почувствовала вдруг смертельную усталость и опустилась на крыльцо.
