Вышла выше: опять ее эта нью-застройка смутила. Основательные каменные дома с воротами: в окнах свет, слышится музыка. Потом оказалось, это прямо было под Сергеем, плюнь — попадешь на крышу. Светила фонариком, на этот раз заранее проверенном на телефоне; спустилась до развилки, и уже без надежды угрюмо направо вперед, дорога забирала всё вверх. Оказалось правильно. Дыра в кустах — нырнула в нее, и, если б не помнить, что здесь бассейн, рухнула бы прямо в воду. Так — по краю тропинки; второй перетекающий бассейн, их наполнял родник; и, перейдя по тропе, уткнулась в забор с калиткой. Калитка заперта — отвязала веревочку. Никого не было.
Костра нет. Участок был огромен; обнесенный забором из корней и стволов. Тропа шла в глубину. Мимо странных строений из подручного материала: старых окон, как в теплицах, и тентов. Подсвечивая телефоном, прошла участок насквозь, почти до бывшего старого входа с другой стороны (она всё время мечтала с той стороны добраться, и ни разу в новой жизни не получилось).
Сухо. Температура, наверное, плюс два. В этот раз она не так долго добиралась, но все-таки вспотела, это становилось заметно, когда идешь вот так по ровной поверхности.
Обиталище Сергея представляло собой двухкомнатную… наверное, землянку. Нет, просто хибару. В дальней каморке лежал Сергей; ближе ко входу — очаг. Даже водопровод был: тут много чего было в разные времена.
В 2023 она снова была оператором газовой котельной, и в январе у нее был первый отпуск.
Поезд «Таврия» встал перед мостом.
Стояли долго, сорок минут.
Тронулись. Цепочка огней — всё суша и суша. Еще долго; казалось, бесконечно. И без пауз вогнали на мост, колеса застучали по-другому. По бокам огни; почти не видно воды; очень долго всё мост и мост. В 17-м, когда она ехала после «Крым наш», из Краснодара «блаблакаром» (запрещен), и паромом. Была вода. И очень быстро. После четырехчасового штормового ожидания на стоянке — полчаса полоса бурлящей воды впереди становится короче, сзади длиннее — толчок, суша.
Крым, который был кусок твердой земли, вдающейся в море, теперь был как лодочка, непрочно прицепленная канатом. Одно движение стихии — и оборвется.
Мост кончился; она была в Крыму.
—
Вход в кустах, два бассейна. Светло.
На маршрутке в этот раз доверху: над школой тяжело развернулись на площадке размером разве для ишака. Две трети пассажиров включая ее, оставшиеся до конечной; там уже ждала горстка обратных. Из Симферополя в облаке, лёгшем на перевал, троллейбус полз крабом, встречные фары появлялись в шаге — а крутые свороты, а «улавливающие тупики». Поезд не опоздал, несмотря на задержку.
Вообще не искала. Не снижая шаг, по краю бассейнов к калитке. Сразу за калиткой — костер.
Костер жег один человек. — Привет, — сказала она, задыхаясь на ходу, сбрасывая рюкзак, — хозяин есть?
—
Костер неторопливо горел; двое разговаривали. Времени шесть от силы. Она уже прикидывала. Автобусы в Севастополь точно до девяти, а то и позже — но если рассматривать приличный для явления час.
Собеседник ее был бомж. Такие забредали сюда зимой; может, и летом; летом она здесь давно не бывала. Но летом наезжали другие: из всех концов бывшей, когда-то большой страны, со своими палатками, ноутбуками, теперь смартфонами с интернетом. Не все даже знали хозяина; иной день он к ним и не выходил — обретаясь в своем экономном жилище на том краю территории; а иной — уходил в горы один или с кем-либо из особо прытких, оставляя всё общество самостоятельно курить траву, музицировать, обсуждать возвышенные темы.
Поэтому она не удивилась, когда: «Иса ушел позавчера, должен был вернуться…» — Иса? — так Сергея не звали; называли (эти, новые) по-другому — «Бо», чем она, на правах старой, рот не оскверняла. Какая ей разница.
— А Давидка здесь?
— Давидка?
— Сын его.
— У него есть сын?
— Вообще, три. Второй в Москве, администратором «Яндекса». Про старшего я только слышала, вроде бы здешний, они не общаются.
— Ты, наверное, давно его знаешь, — догадался гость.
— А ты, наверное, совсем нет.
— Нет, — признался бомж. — Только то, что сам говорил. Он разговаривает так, непонятно… Умный человек!
— Точно, — согласилась она, — как накурится — вообще мудрец.
— Он зарабатывает гороскопами, Иса. Составляет их по интернету.
— …Может, ушел вниз? — ее занимало своё. — Раз Сергея нет. У них дом в Васильевке, на бывшей конечной маршрутки, вроде сарая. Он не любит там жить, здесь обитает с отцом.
— Я не знал, что у него дом, — бомж качал головой.