И только потом рваный сон. Усталый и поверхностный.
Даже во сне он так сильно прижимает меня к себе, что становится трудно дышать.
Почти невозможно.
***
Просыпаюсь далеко не с первого раза. Сначала следует одна попытка за другой. Сон смешивается с реальностью в каких-то невообразимых пропорциях. И никаких полезных мыслей на одну удельную единицу времени.
Попытка номер раз. Его руки на внутренней стороне бедер. Медленно скользят по коже. Так неторопливо, так осторожно. До тех пор, пока дыхание не сбивается с ритма. Когда уже невозможно скрывать свою непричастность и делать вид, что ничего происходит. Все случается медленно вперемешку с обрывками сна. На грани бессознательного, когда больше чувствуешь, чем понимаешь. Дыхание у шеи, такое же учащенное. Заводит. Невидимые механизмы. Тело отзывается и тянется. За продолжением.
Одно движение навстречу. Всего одно. До полной потери контроля над ситуацией.
До тугого шипения с губ. До глубокого проникновения. До того, как мир вокруг прекратит свое существование.
Попытка номер два. Переворачиваюсь на живот и сажусь сверху него. Языком по линиям гладких мышц. По теплой коже. Прикусывая. Так что остаются ровные черточки зубов. Как отпечатки. Пока его губы не изгибаются в улыбке. Самой обыкновенной, простой и понятной. В ней нет скрытого смысла, нет язвительной усмешки, нет холодной самоуверенности. Нет ничего, кроме пробуждения от сна. Неспешного и приятного.
Я никогда не видела, чтобы он так улыбался.
Я никогда его так не будила.
Встречаемся взглядами в темноте. Он ловит меня за запястья и крепко сжимает. Так сильно, что появляются алые кровоподтеки.
Наклоняюсь ближе и слизываю его улыбку кончиком языка. По контуру губ. Медленно и осторожно. А потом очень тихо произношу его имя. Как заклинание. Как мольбу. Как просьбу. Как обещание. Впервые вслух. Впервые, когда он во мне.
И, наконец, третья попытка. Последняя и самая удачная. В сознании уже полностью сформировалась неизбежность данного действия. Теперь осталось только включить телефон, чтобы точно узнать, кто-что обо мне думает. И в каких именно выражениях. Невозможно просто так взять и потерять целый день. Обязательно будут какие-нибудь последствия.
Но для последствий нужно собраться духом.
Открываю глаза и медленно обвожу взглядом огромное пространство квартиры. Пустой квартиры. Я внимательно разглядываю каждый предмет помещения. Каждый, до которого способен дотянуться взгляд. Мне же надо на что-то отвлечься, так почему бы не заняться созерцанием. Я пока не впускаю в голову ни одной мысли. Ни хорошей, ни плохой. Я просто смотрю. На темную мебель красного дерева, мягкий бежевый палас, икебану на журнальном столике, сюрреалистичную картину на стене. Все выдержанно и сдержанно полностью в духе Романова. Никаких стен, перегородок и других приспособлений, созданных захламлять пространство. Минимум из возможного. Минимум из необходимого. Функционально и строго. Мне думается, он никогда бы не обошелся первым попавшимся вариантом. Первым подвернувшимся. Все любовно подогнано под его требования и желания. Во всем чувствуется его присутствие. Вот только его самого здесь нет.
Прикидываю, что мне делать дальше. Заодно пытаюсь понять, который час. То ли поздний день, то ли ранний вечер. Впрочем, вполне могло случиться и так, что предрассветное утро. Из окна льется густой розовый свет. Отливает золотом. Рассветным или закатным. Никогда не угадаешь, как ни старайся.
Скидываю гладкую прохладную простынь и, стараясь издавать, как можно меньше звуков, медленно поднимаюсь с кровати. В огромном, во всю стену зеркале вижу свое отражение. Спутанные волосы, темные, почти черные глаза, до неестественного алые губы. Зацелованные. Искусанные. На плечах и шее красные полосы. Горят. Кожа помнит. Бесчисленные прикосновения. Ласковые, грубые, осторожные, упрямые. Кожа хранит запах. Знакомый, терпкий.
А где-то внутри, под ребрами тихий голос. Шепчет. Слова. Эхом.
Ушел. Опять. Пока ты спала.
Приглаживаю непослушные пряди, стягиваю волосы на затылке узлом. Стираю кончиком пальца растекшуюся под глазами тушь. И неуверенно сама себе улыбаюсь.
Такси. Надо вызвать такси.
В воздухе витает аромат свежеприготовленного кофе. И сигарет. А еще пряный привкус секса и самого Романова. Элегантный, острый, такой от которого учащается пульс. Непроизвольно. Бесконтрольно. Болезненно.
Растеряно оглядываюсь. И только тогда замечаю на столе чашку. С вязким до черноты напитком. Еще горячим.
Раз глоток. Щелчок зажигалки. Тонкая струйка дыма. С губ в потолок. Все-таки вечер. Стремительно, по нарастающей темнеет. Углубляются тени, зажигаются фонари. Тишина.
Такси. Надо вызвать такси, чтобы уехать. Все закончилось. Пора. А я сижу пью горький кофе и медленно вдыхаю густой воздух. Впитываю его всем телом. Каждой клеточкой. Каждой клеточкой уставшего расслабленного тела.
Еще глоток. И новая затяжка. Неторопливая, со вкусом. Пальцы рук обжигает, пересыхают губы. Оранжевый свет из окна падает к ногам, рассыпается на полу витиеватым узором. На ломанные линии.
