Надо вызвать такси. Но сначала найти и включить телефон.
Подбираю с полу свою одежду, достаю из сумки сотовый. И когда экранная заставка почти загрузилась, дверь открывается, и появляется он.
В одной руке у меня телефон, который визжит от постоянно поступающих смс-оповещений, в другой скомканное платье и нижнее белье. Романов замирает на пороге и щелкает выключателями. В глаза бьет резкий свет потолочных ламп, зажмуриваюсь на мгновение, а потом быстро провожу пальцем по экрану.
«Я не знаю, что с тобой сделаю, если ты не появишься».
Олег. И тут же следующая:
«Анна, твою мать!»
Эгоцентричная, эксцентричная, самовлюбленная, безответственная истеричка – вот, что я услышу о себе. Это был ужин. И новый контракт. Это были официальные переговоры с агентом крупной компании в зале гостиницы «Эмпайр». Это обязано было случится сегодня. А я не просто проспала. Я напрочь обо всем забыла.
Перевожу взгляд с телефона на Романова. И обратно. В растерянности.
Кажется, он сразу понимает, что происходит, но ничего не говорит. Никак не комментирует. Прислоняется плечом к стене и складывает руки на груди. Ждет, пока я первая приступлю к объяснениям.
И, черт возьми, он шикарно смотрится в этой позе сдержанной расслабленности и холодного безразличия. В наспех застегнутой рубашке навыпуск и черных брюках. Так что первым моим желанием становится подойти к нему и, расстегнув зубами каждую пуговицу, языком добраться до ремня. А потом, уже после отключить телефон и вернуться в спальню.
Две секунды для принятия решения.
Я говорю:
– Мне пора.
Я не воспроизвожу ни одной ноты сожаления в своем голосе. Допиваю кофе и начинаю собираться. По возможности, быстро. Часы показывают, что я еще могу успеть. Если очень постараюсь.
– У меня встреча, а мне еще надо заехать к себе, – последние штрихи. Молния, застежки, пуговицы. Быстрое движение ладоней по волосам. Туфли, сумка, куртка. Тишина. Молчание. Всего лишь одно слово. В спину. Вгрызается между лопаток.
– Отмени.
Я набираю номер такси и пока идут гудки поднимаю на него взгляд.
– Нет, – одними губами. И уже в трубку. – На ближайшее время. Шард. Центральный вход. Спасибо.
Отбой. Сотовый в карман. И последние шаги. За дверь. Мимо него. Подхожу ближе и натянуто улыбаюсь. Осторожно дотрагиваюсь до ворота его рубашки и аккуратно поправляю ткань. Пальцы скользят по горячей коже шеи, поднимаются выше. По линии скул.
Пальцы дрожат.
– Запри, привяжи, пристигни, запрети. Хоть что-нибудь. Сможешь? Я не против. Только не отпускай.
Он притягивает к себе, целует в висок. Контрольный в голову. Посмертный.
– Когда-нибудь по каждому пункту, Аня, – тихим шепотом. С такой знакомой язвительной интонацией. С многообещающими уверенными нотками. По венам. Вдоль и поперек. – Не сегодня.
В ладонь ложится визитка. В безмолвие стен ложатся фразы:
– Если что-нибудь понадобится, звони.
Не глядя, сминаю в кулаке кусок картона.
– Хорошо. Я, правда, сильно опаздываю, – и он отступает.
Шаг назад. Трудный, через силу. Через себя. Чтобы преодолеть свое сопротивление. И его притяжение. Чтобы отделиться и остаться в безвоздушном пространстве бесцветного мира. До следующего раза. Или до следующей попытки научиться дышать без кислорода. Без него. Это возможно. Я знаю.
Вообще, в этой жизни нет ничего невозможного.
Проверено.
Когда я ухожу и не могу уже ничего услышать, он достает свой телефон. Быстрый набор, всего одна кнопка. Удобно и всегда под рукой. Его секретарь отвечает почти сразу же. И это не смотря на разницу в часовых поясах. Как будто никогда не спит.
Он говорит, как всегда пропустив приветствие:
– Ты не сняла бронь с билетов? Нет, завтра утром уже не надо. Я улечу этой ночью. Без изменений, как и планировал. До встречи.
***
Прежде, чем сесть в машину, разрываю на мелкие кусочки его визитку. Стараюсь делать это так, чтобы взгляд случайно не упал на цифры. Чтобы вдруг моя хреновая память не подвела меня и неожиданно не запомнила их очередность. Я исключаю любую, самую мизерную такую возможность. Просто не смотрю.
Потом достаю из кармана флешку. Сначала, ломая ногти, вскрываю пластиковую коробочку и вынимаю чип. Чиркаю зажигалкой и долго держу его над пламенем. До тех пор, пока микросхема полностью не оплавляется. Обжигая кончики пальцев, сгибаю ее пополам и отправляю в мусорное ведро вслед за визиткой.
Никаких звонков. Никаких действий. Ничего.
Водитель сигналит. Я оглядываюсь через плечо на небоскреб, глубоко вдыхаю. Взгляд задерживается на самых последних этажах. Теряется. Рассыпается. Где-то там. Под куполом неба. Где бьется сердце. А потом спешно сажусь на заднее сиденье автомобиля и называю адрес.
Вечер только начался, и впереди еще много дел.
