Еще один поворот, и в стройном ряду автомобилей, я вижу свою. Облегченно выдыхаю, провожу ладонью по волосам. Но стоит мне сделать несколько шагов навстречу к моей цели, как я понимаю, что что-то не так. Бампер к бамперу стоит другая машина, загораживая выезд. Меня это смущает. Но не сильно. Не настолько чтобы развернуться и тут же уйти. Я подхожу ближе и заглядываю в салон. Никого. У меня нет ключей. У меня нет телефона. У меня никогда ничего нет, когда это больше всего необходимо.
Обхожу вокруг автомобиля и осторожно заглядываю во вторую машину. В тонированном стекле вижу свое отражение.
– Встреча не заставила себя долго ждать, правда? – от этого голоса я вздрагиваю, но не поворачиваюсь. Не отрываясь, смотрю в черное стекло. Только теперь мой взгляд направлен не внутрь салона, а на то, что происходит за моей спиной.
Наверное, его появление должно было пройти более эффектно. Наверное, я должна была запаниковать, броситься бежать или, на худой конец, истошно заорать. Кто ж знал, что к этому моменту я успею наглотаться снотворных таблеток. Однако я еще не в том состоянии, чтобы не почувствовать, как спина покрывается холодной испариной. А ноги подкашиваются.
Одно дело встретиться с ним в зале, где полно народу. Или поговорить по телефону, когда рядом Тимур и еще тысяча посторонних людей. Быть в социуме и попасть в неприятное положение, не так противно, нежели когда ты находишься одна. На подземной парковке. Пусть и вполне оживленного медицинского центра.
– Простите? – я оборачиваюсь. – Это ваша машина?
Удивляюсь, как ровно звучит мой голос. Только предательская хрипотца выдает волнение. И страх. А еще в ней черным по белому вырисовываются нотки паники. На прозрачном фоне седативного препарата алпразолам. Широкого действия.
– Моя, – он кивает. – Присядешь?
Раздается короткий сигнал сигнализации, и с дверей автоматом снимается блокировка.
Я не шевелюсь.
– Внутрь, – поясняет он. – На заднее сиденье.
Я смотрю себе под ноги. На туфли с атласными лентами через щиколотку. Это очень хорошие туфли с кожаной подкладкой, мягкой стелькой и удобной колодкой. Когда ты идешь в них, чувствуешь себя королевой на подиуме. Они предназначены для непродолжительных прогулок соблазнительной походкой от бедра. От лимузина до дверей ресторана. От лимузина до клуба. Театра. Магазина. Каблуки у них такие тонкие, что стоит ускорить шаг и у тебя появляются все шансы сломать их. Или ноги.
– Я ничего тебе не сделаю. Мы только поговорим.
На меня это не производит никакого впечатления. Я не верю. И не собираюсь делать то, что он говорит. Это означало бы запереть саму себя в замкнутое пространство салона без каких-либо шансов разрешить ситуацию в свою пользу.
– У меня нет времени, – говорю я, растягивая слова. Речь у меня утратила эластичность. Стала вязкой и чуть заторможенной. С длительными паузами. Будто бы многозначительными.
– И желания, – добавляю я, немного подумав.
Он стоит напротив меня и внимательно следит за каждым движением, которое я имею глупость совершить. Его руки убраны в карманы брюк, галстук распущен, рубашка расстегнута на несколько пуговиц. Он расслаблен и небрежен. Словно находится в элитном клубе у барной стойки и собирается заказать очередной коктейль. И от этого становится особенно не по себе.
– Чтобы сбежать от меня, действительно сбежать, тебе надо было сменить имя и фамилию. Сделать пластическую операцию и поселиться в заброшенном доме в Сибири. Европа – это не выход. Телохранитель – это не выход.
Его взгляд скользит по моим ногам. Поднимается чуть выше, задерживается на широком ярко-красном ремне юбки. Взгляд, от которого подгибаются колени. Хлесткий и резкий взгляд. Как кнут.
Отступаю. Медленно отхожу в проход между двумя машинами. Шаг за шагом.
– Что ты от меня хочешь?
– Я сделал предложение, которое ты должна принять. Вернее, инициатива была твоя. Я лишь поддержал.
Он идет за мной. Улыбается одними уголками губ. Не торопясь обходит машину с другой стороны. Между нами блестящая крыша Фольцвагена Пассат. Две тысячи седьмого года выпуска. Цвета серебристый металлик.
У меня есть десять секунд на размышление.
– Это было ошибкой, – с трудом подбираю слова. С трудом улавливаю нить разговора. Смотрю на него как кролик на удава. И очень стараюсь сохранять самообладание. – Знаешь у скольких я сидела на коленях? Это ничего не значит.
– Со мной такого не будет.
– Я уже сказала «нет».
– У тебя было время передумать.
Я вроде как случайно задеваю боковое зеркало. Но мне не достаточно, что в данный момент брелок с обратной связью всего одного хозяина машины сейчас заливается пронзительным писком. Я перехожу к следующей. Повторяю манипуляцию. Смысл в том, чтобы сюда сбежалось, как можно больше народу. На худой конец, хотя бы еще несколько человек.
– У тебя будут неприятности, – фраза звучит вкрадчиво, по-приятельски. Как добрый совет старого друга.
– Хочешь мне их устроить?
