– Твои проблемы – вопрос времени, – ее слова падают между нами, как комья земли. Падают и рассыпаются под ногами. Превращаются в пыль. – Сергей оставил завещание. На следующей неделе мы должны приехать к его адвокату.
Она говорит:
– Помимо похорон, мне пришлось вчера заниматься и этим вопросом. Так вот, оказывается, у него был сын, который то ли погиб, то ли пропал без вести пару лет назад. Ты знала об этом?
Провожу рукой по волосам, попутно отрицательно качая головой. Узнаю Алину. Узнаю Алину. Узнаю Алину. Ту Алину, с которой я встречалась ранним утром… Вчера? Позавчера? Деловую, собранную, сдержанную. Не потерянную, не разбитую. Уставшую, но каменную.
Сука, бл?дь.
Сжимаю зубы.
Алина – хороший организатор. Алина – хороший руководитель. Алина та, за кого надо держаться. Но держаться за нее не хочется. Хочется развернуться и уйти.
Она говорит:
– Пока не думай об этом. Я все решу и улажу. Все будет хорошо, я в этом уверенна. Сергей позаботился о нас. И вот еще что, – она вдруг протягивает мне толстый ежедневник. Как фокусник. Исписанный толстый ежедневник с множественными закладками, визитками, наклейками. Его корешок распух от хранящейся внутри информации. Он испачкан чернилами, его края истрепались и выцвели.
Некоторые вещи я не доверяю своей памяти. Некоторые вещи я предпочитаю записывать.
– Я подумала, что тебе это может пригодиться. Для него, – добавляет Алина и кивком указывает в сторону. Небрежным и снисходительным жестом, полным умеренного недовольства. Я отвлекаюсь от созерцания городской панорамы и смотрю, куда она показывает. Пока я еще не в курсе, о чем она толкует. Пока я еще выныриваю из ее потока слов, как из ледяной воды.
И тут я встречаюсь с ним глазами. Нет. Не так. Это продолжительный процесс. Сначала я окидываю взглядом общий план всех присутствующих на похоронах. Их так много, и все они в черном, что мне не зацепиться за что-то конкретное. Не остановиться, не присмотреться к деталям. Им не привлечь мое внимание. Они сливаются для меня в траурную однотонную массу. Как достойный фон всей церемонии. Я не вижу и не хочу видеть лиц. Одни тени. Или тени теней. Не имен, ни фамилий. Общая панорама людей. Общая картина происходящего.
В этот момент я спотыкаюсь об его взгляд. Чувства такие же, как если на полном ходу врезаться в стену. Внезапно и со всего размаху. Романов стоит в окружении охраны и ненавязчиво за нами наблюдает. Лениво, но с пристальным интересом. Он чуть наклоняет голову вниз, давая понять, что прекрасно все видит. На его губах появляется тень улыбки.
Минута мне требуется для того, чтобы собраться духом и сделать недовдох. Осторожно втягивая через нос воздух, медленно наполняя им легкие. Аккуратно, словно совершая ювелирную работу. Без резких движений. Чтобы было незаметно появившуюся легкую дрожь по всему телу.
– Что он здесь делает? – забираю у Алины ежедневник, прижимаю его к животу и стискиваю пальцами мягкую обложку. Так немного легче. Это простая манипуляция позволяет взять себя в руки. Как будто все мое естество заключено в исписанном ежедневнике, и чем сильнее я его сжимаю, тем меньше мне хочется завалиться в обморок. Хотя бы для того, чтобы покинуть на некоторое время эту реальность, а вернуться уже в какую-нибудь другую.
– Ань, это не вечеринка, куда приходят по приглашениям, – спокойно замечает она. – Я никак не могла на это повлиять.
Мы с ней смотрим друг на друга в святом непонимании. Секунду или около того.
– Понятно, – касаюсь ее плеча и целую воздух возле щеки. Прощаюсь. Нам нечего больше сказать. Мне нечего здесь больше делать. – Удачи, дорогая.
Не успеваю я направиться к машине, как вокруг происходит какое-то движение. Что-то трогается с мертвой точки, нарушает вязкое молчание окружающих. До сих пор мне казалось, что только наши голоса раздавались в незыблемой тишине. Но стоило мне сдвинуться с места, как мир ожил, зашевелился. Я вижу Алину угрюмо смотрящую мне вслед. Вижу, как к ней приближается группа людей. Мне не хватает нескольких мгновений, чтобы тихо исчезнуть отсюда. Мы оказываемся в бесконечном потоке людей. Мы оказываемся в бесконечном потоке слов. Это слова соболезнований, сожалений, утешений. Они льются со всех сторон. Одинаковые, монотонные и до ужаса невыразительные. Но среди них я слышу и другие фразы, сказанные другими интонациями. Я слышу предложения и намеки. Между строк. Между «Какая утрата» и «Как на счет ужина на следующей неделе». Очень корректные и завуалированные приглашения. Полушепотом, с придыханием. Тактичные и любезные. Но с одной сутью.
«Я хочу, чтобы каждый, каждый кабель вас захотел».
Свято место пусто не бывает. Всегда найдется кто-то, кто захочет стать твоим новым покровителем. Так уж сложилось, и в этом нет ничего удивительного.
Я не могу ничего толком ответить. У меня не выходит даже холодной улыбки. Мне не припомнить ни одной достойной модели поведения. Я стою среди десятков людей и смотрю в просвет между их головами. Туда, где голубое небо касается серого города.
