– Под тобой Романов Александр, – бросает, как бы между делом Сергей, наливая себе в бокал коньяка. Щелкает зажигалкой, и оранжевый огонек на несколько секунд озаряет его лицо. – Рядом Антон, напротив Тимур.
Это важно. Внести ясность в ситуацию.
– Приятно познакомиться, – я наклоняюсь ближе к Романову, так, что мои слова ласкают его кожу. Пальцем провожу по вороту рубашки. Никакой реакции. Как будто большую часть своего времени он проводит с женщинами на коленях. Вполне допускаю, что так оно и есть.
– Удобно? – спрашивает он, не глядя на меня. И я впервые слышу его голос. Низкий. Глубокий. В интонациях, которого нет и намека на заинтересованность. В нем вообще ничего нет. Пустые слова. Его рука продолжает покоиться у меня на талии. И только.
– Вполне. А тебе?
– Не люблю, когда женщина сверху. Запомни.
Я уверенна, что это лишняя для меня информация.
– Что-нибудь еще? – наконец, приносят шампанское. Я беру бокал за тонкую ножку, делаю небольшой глоток. Оно искрится у меня на языке. Сотнями маленьких пузырьков.
– Да. Прежде чем что-то сделать, спроси у меня разрешения, – равнодушно замечает он и откидывается на спинку дивана.
Я поворачиваюсь к нему, и наши взгляды встречаются. Романов усмехается, от чего мне становится не по себе. Не часто встретишь столько безразличия в простой усмешке. У нормальных людей она выражает обычно какие-то эмоции. Ключевое слово – «нормальных».
Разговор возобновляется. Но теперь в нем участвуют только трое. Мы с Романовым молча смотрим друг на друга. Прицениваемся. До меня долетают лишь отдельные слова. Обрывки фраз. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку снова пью шампанское. Это незамысловатое действие придает мне уверенности, которую я за несколько последних минут порядком растеряла.
– Угостишь клубникой? – после паузы спрашиваю я. Он смотрит на меня, как на призрак. Нечто нереальное, неосязаемое, но все же неприятное.
– Угощайся, – кивает в сторону серебряного блюда, где правильной пирамидкой уложены идеально откалиброванные сочные ягоды. Уже не знаю, что лучше – дальше продолжать сидеть или встать и уйти. Оба варианта неудачны. Словно предугадывая мои мысли, он крепче прижимает свою руку к моей талии. Теперь грациозно подняться с его колен у меня точно не получится. И я остаюсь.
Чувствую себя еще глупее, чем раньше. Он выдерживает совершенное количество минут, чтобы я в полной мере это ощутила. Затем наклоняется к столику. Небрежно. Будто боится лишний раз до меня дотронуться. Потом, как выяснится, он просто не любит прикасаться к тому, что ему не принадлежит. Чтобы это ни было. Неважно.
Тогда я, конечно, еще об этом ничего не знала.
Он берет с блюда одну ягоду и осторожно подносит ее к моим губам. Я как зачарованная, приоткрываю рот и послушно принимаю ее с его рук. Неожиданно нежно, Романов проводит кончиком пальца по моей нижней губе. Неспешно. Со вкусом.
Снисходительно улыбается. Это его победа в моей игре. Это мое поражение в его игре.
В какое-то мгновение мне кажется, что он меня поцелует. Но вместо этого тихо произносит:
– Приятного аппетита.
Даже не смешно.
Ситуацию спасает Алина. Она появляется, широким жестом распахнув перед собой стеклянную дверь. Двигается уверенно, но величественно. Кивает мужчинам, бросает короткий взгляд на меня. Между ее бровей пролегает тонкая морщинка, но она тут же исправляет эту оплошность холодной улыбкой.
– Рада всех видеть, – она похожа на ядерную боеголовку, выпущенную в стан врага. В ней столько же совершенства и силы. – Александр, мои соболезнования.
Меня не удивляет, что она знает их всех, в то время как я не знаю никого. Хотя я ее практически не слушаю, потому как чувствую на шее горячее дыхание Романова.
– Сереж, прекрасно выглядишь, – она произносит все это на одном дыхании. Потом на секунду замолкает, подходит к музыкальному центру и ставит другой компакт-диск. Теперь играет Леонард Коэн. Алина удовлетворенно улыбается и устраивается в кресле.
– А вы слышали, что акции J&B снова в цене? На вчерашних торгах их стоимость взлетела чуть ли не в два раза.
– Это только потому, что AMB обанкротился, – фыркает ей в ответ, кажется, Тимур, и Алина закатывает глаза.
– Этого следовало ожидать. Повезло тому, кто раньше всех разобрался в ситуации, – она берет бокал Сергея и салютует присутствующим. – За вас.
Потом смотрит на меня и делает вид, что о чем-то вспомнила. Только что.
– Ах, да. Ая, милая, тебя Вика искала. Она была вроде бы у бассейна.
Пользуясь хорошим предлогом, я все-таки поднимаюсь и ухожу. Ощущаю спиной его взгляд. Он прожигает насквозь как серная кислота. Боюсь обернуться. Боюсь споткнуться. Считаю шаги. И только когда двери за мной закрываются, выдыхаю.
Картина меняется. Мы снова в люксе. Отдыхаем. Время, где-то около шести утра. Всего через несколько часов прибываем на остров Ланаи. Мы не успеваем ни выспаться, ни прийти в себя. Ничего особенного. Так бывает довольно часто.
