Действительно все. По пунктам. Даже с личными рекомендациями, к которым Алина обязательно прислушается. Я лишь не знаю, когда это произойдет. Может быть завтра, а может через полгода. Но непременно в массажном салоне, который он так любит посещать. Возможно, они подкупят массажистку. Или не подкупят, а просто поменяют флаконы с ароматическими маслами. И тогда какая-нибудь тайская девчонка, выполняя свою работу, тщательно намажет мужское тело ядом с нежным запахом лотоса. Кожа хорошо впитает жирную основу и пропустит сквозь себя алкалоиды. Которые, в свою очередь, безжалостно примутся за внутренние органы. Печень, например. Печень всегда страдает больше всего. Она будет захлебываться от попыток очистить кровь. И, в конце концов, откажет. Не справится. Сдастся. Но не сразу. Через пару дней, и к тому времени, яд полностью выведется из организма. А вот необратимые последствия останутся. Короче, после такой ударной дозы токсинов итог один – печеночная недостаточность и смерть.
Без специальных, узконаправленных исследований доказать отравление невозможно.
Это ближайшее будущее Алика, и я его знаю. Я сама его расписала в одной очень емкой таблице. С учетом возраста и веса. С учетом гастрономических предпочтений и других нейтрализующих факторов. Так, чтобы не случилось никаких неожиданностей. Практически со стопроцентной гарантией.
На этом моя работа закончена. Я могу ждать громкой новости, а могу и не ждать. Рано или поздно известие о скоропостижной кончине облетит все уши, для которых оно предназначалось. И попадет точно в цель. На самом деле, тут важна не причина, а факт. Факт смерти. Все мои ухищрение нужны для того, чтобы не афишировать заказчика. Чтобы оставить его в тени. В том случае, если он хочет там оставаться. А Алина хочет.
Пока она допивает кофе, я подумываю о том, чтобы попросить ее найти своего братца. Мне не очень близки полиция и прочие государственные учреждения, чтобы надеяться на их расторопность. На расторопность Алины надеяться гораздо проще, есть лишь одно «но» – последствия. Ведь на каждую мою новую просьбу она придумает встречную. Так можно продолжать без конца.
Мы прощаемся с ней, сдержанно кивая друг другу. Она возвращается в свой мир. Я в свой. Сегодня мы сохранили между собой нейтралитет.
Если подвести итог, то очередной день прошел зря. Не открыв мне ровным счетом ничего сверх того, что я и так знала. Как и следующий за ним. И следующий за следующем. Они растворяются в пустоте, не оставляя за собой ни воспоминаний, ни эмоций.
У меня есть только одно неоспоримое достижение. Единственное за последнее время. Я взяла билет на самолет в один конец. Меньше, чем через неделю я должна им воспользоваться. Должна, чтобы не случилось.
Неделя – это место для маневра.
Я могла бы улететь завтра. Сегодня. Я могла бы улететь вчера. Без предупреждения. И не дожидаясь звонка. Но неделя – место для маневра. По всем статьям, херового маневра. Трусливого и зависимого. Потому что прежде, чем улететь я хочу предупредить об этом Романова. Поставить в известность, ввести в курс дела.
Я объясняю это тем, что просто не хочу лишних проблем.
Я себя в этом убеждаю. Я очень хорошо умею это делать. Убеждать. Себя. В чем-то очень мифическом. На самом деле, я лишь хочу его еще раз увидеть. И не дать ему повода думать, что у меня в планах уйти.
У меня нет этого в планах.
Но пока я себе в этом не признаюсь. Пока я просто не хочу лишних проблем, которые он мог бы мне с легкостью устроить. Щелчком пальцев. Одним словом. Или даже взглядом. Холодных, серо-голубых глаз.
***
Хорошенько подумай о своем будущем. Тщательно и кропотливо. Сформируй свои намерения в четкий план. Отрепетируй сценарий. Пофантазируй. Прикинь все возможности. Проиграй их. Несколько раз в разных вариантах. Поверь, что ты все учла. До мельчайших нюансов. И будь уверена – все будет не так.
Будущее – космос. Недосягаемый и самодостаточный. Его хрен постигнешь своим примитивным разумом. Как ни старайся.
Будущее плевало на тебя и твои планы. С высоты своих недостижимых звезд. Оно такое же твое, как млечный путь на небе. Можно сказать « я знаю, что будет в следующую секунду», но ни х?я ты не знаешь. Есть лишь теория вероятности, которая милостиво позволяет тебе думать, что все будет так, как прежде.
Я в номере. Все в том же самом. С темно-бардовыми стенами. Переписываю в новый ежедневник старые записи. Говорят, это тренирует память. Правда, моей памяти это вряд ли поможет. Я сижу на диване, поджав одну ногу под себя и наклонившись вперед так, чтобы было удобно писать. Рядом на столике стоит кружка с зеленым чаем, и время от времени я делаю из нее маленькие глотки. Рядом с кружкой лежит билет на самолет. Я никуда его не убираю. И никогда о нем не забываю. Мой взгляд постоянно останавливается на белом конверте с темно-синей полосой и приветливой надписью «Летайте нашей авиакомпанией».
В принципе, вполне безмятежная обстановка. Безмятежное занятие. Безмятежная тишина. И все бы хорошо, если бы эту идиллию не портили мои не самые безмятежные мысли. И записи.
