Отношения между матерью и сыном становились все более натянутыми и враждебными. Семейные скандалы приобретали крайнюю остроту. Не раз взбешенный Нерон заявлял матери, что он откажется от власти, и тогда никто не гарантирует ей жизнь. Агриппина же постоянно напоминала сыну, что именно ее стараниями он находится у власти. А когда Нерон из дворцовых запасников послал матери лучшие наряды, в которых выходили жены и матери прежних императоров, разъяренная Агриппина стала кричать присутствующим, что ее единственный сын не только не увеличил то, что она имела, но и отнял у нее то, что ей полагалось по праву. После же того, как Нерон изгнал преданного Агриппине Палланта, вышедшая из себя Агриппина заявила сыну, что она расскажет всем о своем обольщении Клавдия, о его отравлении и о всех других своих преступлениях, а затем вместе с законным наследником Клавдия Британником отправится к преторианцам: пусть те решат, кто достоин быть императором.
И тогда на пиру на глазах у многочисленных гостей и потрясенной Агриппины по приказу Нерона тринадцатилетний Британник был отравлен (Локуста еще раз доказала свое искусство приготовления сильнодействующих ядов).
После этих событий Агриппина принялась энергично плести интрига, пытаясь сплотить вокруг себя влиятельных людей. Заметив это, Нерон изгнал мать из императорского дворца и лишил ее телохранителей. На опальную мать императора сразу перестали обращать внимание многие из тех, кто ранее постоянно окружал ее. А тут еще новый удар. Одна из приближенных Агриппины — Юния Силана предательски распустила слух о том, что ее покровительница готовит государственный переворот, в котором главную роль должен сыграть Рубеллий Плавт, якобы будущий супруг Агриппины. Было сделано все, чтобы слух дошел до Нерона. О заговоре императору сообщили на ночной прогулке. Он тут же потребовал смерти матери и Плавта. Но Сенека и Бурр сумели убедить императора, прежде чем принять столь страшное решение, выслушать оправдания Агриппины. Наутро перед посланцами Нерона предстала Агриппина. С завидным хладнокровием она безукоризненно парировала все аргументы обвинителей. Более того, эту попытку своего осуждения она сумела превратить в свою победу — были наказаны ее обвинители, а ряд ее друзей получили высокие должности.
Между тем положение Нерона становилось все более прочным. Победы римских войск над парфянами принесли ему новые многочисленные почести. Он пользовался поддержкой сената, так как не проявлял поначалу своих деспотических наклонностей. Тогда он еще не решался шокировать римлян своими актерскими «успехами». Пожалуй, единственное, что пока вызвало немалое возмущение римлян в поведении императора, была непонятная страсть Нерона к ночным похождениям. Переодевшись в рубище; Нерон со своими друзьями слонялся по ночным притонам, от этой компании нередко перепадали побои и знатным гражданам.
Потерпев крах в своей борьбе с сыном и сознавая, что дальнейшее противостояние может стоить ей жизни, Агриппина решила вернуть расположение Нерона своими ласками и материнской любовью. Она стала часто появляться у сына, особенно на его длительных пирах, вела с ним ласковые беседы, порой нежно его целовала.
Нерон, благосклонно принимая ласки матери, в то же время не отказывался выслушивать все новые и новые обвинения в ее адрес. А они не прекращались. Пленившая Нерона своими чарами Поппея Сабина назойливо требовала, чтобы он женился на ней, выставляя главной виновницей нерешительности своего любовника его мать. Тем временем распространились слухи о кровосмесительной связи Нерона с собственной матерью. Кто истолковал таким способом нежное обхождение Агриппины с сыном, остается загадкой. Античные писатели дают появлению этих слухов самые разные объяснения. Одни обвиняют в этом самого Нерона, утверждая даже, что он предавался преступной похоти, разъезжая с матерью в носилках. Другие приписывают инициативу такой связи самой Агриппине, ссылаясь на ее прежние кровосмесительные связи с Калигулой и Клавдием. Третьи считают автором слухов Сенеку. Можно верить и не верить в реальность связи сорокатрехлетней Агриппины с сыном, которому исполнился к этому времени двадцать один год, но как бы то ни было, слухи начали растекаться по дворцу и по городу.
Нерон стал избегать назойливых ласк матери, стараясь держать ее вдали от себя. Более того, он решается на чудовищный поступок — убийство собственной матери. План этого страшного злодеяния разрабатывался хладнокровно и тщательно. Яд был отвергнут — Агриппина сама была тонким знатоком такого рода дел и всякий раз, отправляясь к сыну выказать ему нежную материнскую любовь, не забывала принять противоядие. Впрочем, возможно, такие неудачные попытки и предпринимались, если верить Светонию.
