Чтобы спокойно чувствовать себя в Македонии, Олимпиаде необходимо было заручиться поддержкой греческих городов, и прежде всего Афин, ибо в настоящий момент от них во многом зависело общее положение дел на Балканах. Поддержка греков нужна была Олимпиаде также и для того, чтобы нейтрализовать своего единственного противника на Балканах — Кассандра.
В это время Афины в стремлении приобрести былую независимость поднялись на мятеж. Союзник Олимпиады Полисперхонт для усмирения афинян послал с войсками своего офицера Никанора. Последнему удалось захватить афинские порты Мунихий и Пирей. Однако Олимпиада спешно послала Никанору письмо с приказанием вернуть афинянам их порты. Узнав о решении Олимпиады, афиняне возликовали и в надежде на скорый возврат свободы и самостоятельности назвали ее своей благодетельницей. Но успеху дела помешала нерешительность Полисперхонта, который своей властью запретил Никанору возвращать порты Афинам. Этим самым он настроил афинян враждебно по отношению к себе. Олимпиада в письмах к Полисперхонту укоряла его за допущенную оплошность, но было поздно. Афиняне окончательно отвернулись от Полисперхонта, а вместе с этим перестали возносить похвалы Олимпиаде за великодушие и, более того, вступив в переговоры с Кассандром, заключили с ним мир и военный союз.
Чуть позже Полисперхонт потерпел еще одно поражение от войск Кассандра у стен Мегалополя. Его популярность в Македонии и Греции резко упала, а так как Олимпиада была тесно связана с ним, то все эти неудачи коснулись и ее. Зато положение Кассандра заметно улучшилось. Теперь не только Афины, но и другие греческие города были на его стороне.
Человек стремительных действий, Кассандр, пользуясь преимуществом своего положения, решил разбить Полисперхонта и Олимпиаду поодиночке, не дав им соединиться. План был рискованным, но сын Антипатра понимал, что медлительность может обернуться против него. Оставив Грецию, он в 317 году до н. э. двинулся в Македонию, преодолевая на своем пути уготованные Полисперхонтом препятствия. Невзирая на потери Кассандр упорно продвигался в глубь Македонии. Полисперхонт предпринял было попытку помешать Кассандру, но последний, благодаря удачному маневру, обошел его, уклонившись от сражения, и отрезал от Пеллы. Вдобавок Кассандр послал своего стратега Калу с приказом нейтрализовать Полисперхонта, а сам двинулся к столице.
Олимпиада, внимательно следившая за событиями, почувствовала угрожающую ей опасность. Надеяться на Полисперхонта теперь не приходилось, и она в спешном порядке мобилизовала все имеющиеся силы для организации отпора Кассандру. Командовать своими контингентами она поручила Аристону — одному из семи телохранителей маленького Александра, — приказав ему защищать равнину перед Пеллой. Но отряд Аристона был настолько малочисленным, что уповать на сколько-нибудь серьезное сопротивление не приходилось, и царица, пойдя на крайность, решила укрыться на время в приморской крепости Пидне. Вместе с собой она взяла внука Александра и его мать Роксану, Фессалонику, Деидамию и многих других знатных женщин, бывших при ней.
Крепость, где Олимпиада собиралась отсидеться до лучших дней, была непригодна для длительной осады. Там даже не было в должном количестве провианта. Гарнизон состоял всего лишь из нескольких воинов-ветеранов, к которым присоединился небольшой отряд личной охраны Олимпиады. Правда, в крепости было несколько боевых слонов, но что они могли, находясь в стойлах. Однако Олимпиада все же надеялась еще на Полисперхонта и верила, что он, оправившись от неудач, поспешит к ней на помощь. Была также надежда и на эпирского царя Эакида, дочь которого, Деидамия, находилась при ней. В конце концов, можно было рассчитывать и на верность Аристона.
Но события разворачивались не в пользу Олимпиады. Кассандр, смяв оборону Аристона, занял Пеллу. Не найдя там Олимпиады, он, узнав, что она в Пидне, послал большой отряд блокировать крепость с суши и с моря.
Пока хватало съестных припасов, осажденным нечего было бояться, так как Пидна была, по сути дела, неприступна и даже небольшой отряд мог успешно отражать приступы неприятеля. Но скоро стал ощущаться острый недостаток в продовольствии. Олимпиада вынуждена была до минимума урезать паек своим солдатам: теперь каждый из них получал в месяц столько еды, сколько обычно полагалось рабу на пять дней. Однако вскоре воинам-ветеранам из гарнизона было отказано и в этом, и они были обречены на мучительную голодную смерть. Не меньше людей страдали и животные, находившиеся в крепости: лошадей в самом начале убили на мясо, а слонам, которых Олимпиада упорно не хотела убивать в слепой надежде, что они еще пригодятся, в корм давали мелко нарубленные деревья, но и эта мера не спасла четвероногих исполинов от гибели. Вскоре улицы крепости заполнились трупами людей и животных, а с приходом теплых весенних дней процесс разложения усилился и становилось трудно дышать из-за распространившегося повсюду трупного запаха.
