Мессалина не скрывала своей враждебности к Агриппине. Уверенная в прочности своего положения, которое гарантировали ее юная красота и любовные чары, а также то, что она подарила императору наследника Британника (тогда единственного[50]), она не считала Агриппину серьезной соперницей. Один эпизод едва не стал роковым для Агриппины и ее сына. Луций Домиций (будущий Нерон) вместе с Британником и другими подростками из знатных семей принял участие в конных состязаниях, бывших главным действием Секулярных игр наряду с жертвоприношениями богам подземного царства. Такие игры устраивались в Риме раз в 100 лет, дата их проведения связывалась с датой основания Рима. Правда, после игр 149 года до н. э. хронологический порядок был нарушен — следующие игры Октавиан Август устроил в 17 году до н. э. Клавдий же, заявив, что дата их проведения была установлена неточно, объявил о проведении Секулярных игр в 47 году н. э. Это вызвало немало шуток и насмешек у римлян, которым по традиции внушали, что такое зрелище человек (да и то не всякий) может увидеть раз в жизни — хотя еще было немало живых свидетелей предыдущих игр. Как бы то ни было, игры прошли при большом скоплении народа. Скачки и потешные поединки (это называлось троянским представлением), в которых участвовал Луций Домиций, вызвали восторг у публики, выказавшей особое расположение к сыну Германика. Это навлекло гнев Мессалины, ходили слухи, что она даже подсылала в спальню к сыну Агриппины убийц, но покушение не удалось. Вероятно, и над Агриппиной нависла смертельная опасность, однако ей не дано было осуществиться — Мессалину охватила роковая страсть к Гаю Силию, принесшая ей смерть.
Кто знает, не тогда ли Агриппина обратилась к предсказателям с вопросом о будущей судьбе сына. Ответ был неожиданным: будет властвовать, но убьет мать.
Услышав это, Агриппина воскликнула: «Пусть умерщвляет, лишь бы властвовал!»
Казнь Мессалины изменила ситуацию при дворе императора. Снова на первый план выдвинулись могущественные вольноотпущенники: Нарцисс, сыгравший решающую роль в заговоре против Мессалины, Паллант, обладавший огромным состоянием в 300 миллионов сестерциев, и Каллист, чей апогей владычества приходился еще на время правления Калигулы и который был в числе заговорщиков, погубивших его (не благодаря ли ему, сделавшему ставку на Клавдия, тот и стал императором?). Именно они занялись поисками новой жены для 58-летнего Клавдия. Каждый из этой троицы предлагал свою кандидатуру, прекрасно понимая, что с помощью ставленницы он будет иметь неограниченное влияние на слабовольного императора, подчинявшегося прихотям каждой своей супруги. Нарцисс предлагал Клавдию снова взять в жены его первую супругу Элию Петину, родившую ему сына Друза и дочь Клавдию (которая, как был уверен сам Клавдий, была дочерью не его, а вольноотпущенника Ботера). Нарцисс уговаривал императора забыть его прежние ссоры с Петиной, уверяя, что общие с Клавдием дети принудят ее по-матерински относиться и к двум другим его детям от злосчастной Мессалины — Октавии и Британнику. Клавдий, казалось, соглашался, но тут же признавал правоту Каллиста, заверявшего его, что лучшей жены для него, чем дочь бывшего консула Марка Лоллия Лоллия Паулина, не найти. По словам Каллиста, Петина неизбежно возгордится уступкой императора и будет испытывать ревность к детям от Мессалины, а вот бездетная Лоллия сразу же заменит им родную мать. Но в дело вступал Паллант, и Клавдий уже верил, что его женой должна быть именно Агриппина, равная по знатности самому Клавдию, — она приведет с собой в императорскую семью внука любимого народом Германика. Да и, кроме того, Агриппина в расцвете сил — ей 33 года, она прошла большую школу искусства любви, а браком с Гнеем Домицием доказала свою плодовитость.
Клавдий долго колебался. И тогда Агриппина прибегла к женским чарам. «К женщинам страсть он питал безмерную», — сказал о Клавдии Светоний, не устоял он и перед соблазнами своей племянницы. То, чего трудно было достигнуть ее соперницам, Агриппина добилась легко — ведь она часто посещала Клавдия как близкая родственница. Уже тогда она предприняла энергичные меры для обеспечения будущего своего сына. Союз с Клавдием Агриппина решила подкрепить браком детей — ее Луция Домиция и Октавии, дочери императора от Мессалины. Однако здесь существовало серьезное препятствие — Октавия была уже обручена с Луцием Силаном, весьма известным в Риме молодым человеком, к тому же осыпанным благодеяниями Клавдия.
