Оппортунистическая и, к сожалению, расистская логика письма Э. Стэнтон в «Нью—Йорк стэндард» вызывает серьезные сомнения в искренности предложения слить воедино борьбу за права женщин с борьбой черных, которое было сделано на первом после начала Гражданской войны съезде сторонников движения за права женщин. Делегаты этого съезда, состоявшегося в Нью—Йорке в мае 1866 года, приняли решение создать Ассоциацию борьбы за равноправие (АБР), объединяющую борьбу за права черных и права женщин. Безусловно, многие делегаты понимали настоятельную необходимость такого единства, которое принесло бы пользу как черному народу, так и белым женщинам. Сьюзен Б. Энтони, например, настаивала на необходимости «расширить рамки нашей борьбы за равноправие женщин, чтобы само название отражало присущий ей дух борьбы за права человека»{180}. Однако на заседаниях съезда явно чувствовалось влияние расизма. Один из основных ораторов на съезде, известный аболиционист Генри Уорд Бичер, утверждал, что белые женщины, которые родились в США и имеют образование, должны иметь и большие права на участие в избирательных кампаниях, чем черные и иммигранты, которых он характеризовал в явно оскорбительной манере с расистских позиций: «Пусть на одной чаше весов будет эта огромная армия изящных и образованных женщин, а на другой — огромная туча освобожденных африканцев, да кроме того — великое множество иммигрантов с Изумрудного острова[14]. Хватит ли у нашего правительства сил, чтобы сохранить порядок, предоставив им избирательные права? Такие силы есть. Мы дадим им это право. Но не ослабеем ли от этого мы? И если говорить о самой справедливой, лучшей части нашего общества, о тех, кому мы обязаны собственной культурой — наших учителях и надежных спутниках, тех, кому доверяешь все, чем дорожишь сам, — здоровье детей, семейный очаг, собственность, свое имя и репутацию и, что еще важнее, свою духовную жизнь (о чем не должен вслух говорить ни один мужчина) — можем ли мы сказать о них: «Они в конечном счете не заслужили права голосовать наравне с ирландцами и африканцами»?..
…Я утверждаю… что гораздо важней, чтобы могли голосовать белые женщины, а не черные мужчины»{181}.
Высказывания Г. Бичера вскрывают глубокую взаимосвязь между идеологией расизма, классовыми предрассудками и критериями мужского превосходства, поскольку, восхваляя белых женщин, он использует типичный набор выражений апологетов мужского превосходства.
В мае 1867 года на первом ежегодном заседании Ассоциации борьбы за равноправие выступление Элизабет Кэди Стэнтон, по существу, воспроизводило рассуждения Г. Бичера о том, что получение избирательных прав женщинами (подразумевались белые женщины англосаксонского происхождения) значительно важнее, чем право голоса для черных мужчин.
Так, Э. Стэнтон заявила: «Если право голоса получат черные мужчины, то это никак не отразится на деятельности правительства. Если же право голоса получат женщины, то их культура и нравственность послужат импульсом, который сделает англосаксонскую расу более высокой и благородной, и, таким образом, это будет способствовать возвышению всех других рас. Этого никогда не удастся достигнуть при политической изоляции мужчин от женщин»{182}.
Главным вопросом, обсуждавшимся на этом заседании, было предстоявшее предоставление черным мужчинам избирательных прав, а также готовность поборников равноправия женщин поддержать эту акцию, если даже женщины не смогут добиться избирательных прав одновременно с черными. Элизабет Кэди Стэнтон и другие, считавшие, что освобождение сделало черных «равными» белым женщинам, категорически выступали против предоставления черным мужчинам права голоса, так как, по их мнению, это поставило бы черных мужчин в привилегированное положение. Однако находились и такие, кто понимал, что уничтожение рабства не ликвидировало экономического гнета, довлевшего над черным народом, и что поэтому именно черные испытывали острую необходимость в возможности влиять на политическую жизнь страны. Разногласия Эбби Келли Фостер с Э. Стэнтон выразились, в частности, в следующем вопросе Фостер:
«Есть ли у нас элементарное чувство справедливости, не утратили ли мы свое чувство гуманизма, если рассуждаем о том, чтобы отложить обеспечение безопасности черных от бед, угрожающих им сегодня, и от порабощения в будущем до тех пор, пока мы, женщины, не получим политических прав?»{183}
