Принцип единства, заложенный при создании Ассоциации борьбы за равноправие, был, бесспорно, вне критики. То, что Фредерик Дуглас согласился на пост совице–президента вместе с Элизабет Кэди Стэнтон, а Лукреция Мотт была избрана президентом ассоциации, символизировало серьезный характер этих поисков единства. Тем не менее, как представляется, Э. Стэнтон и некоторые ее соратницы, к сожалению, воспринимали эту организацию как средство обеспечить получение избирательных прав черными мужчинами и белыми женщинами одновременно и не допустить того, чтобы черные добились права голоса раньше, чем белые женщины. Когда Ассоциация борьбы за равноправие поддержала 14‑ю поправку, которая увязывала число депутатов в палате представителей с количеством мужчин, имеющих права гражданства, но не допущенных к федеральным выборам, эти белые женщины почувствовали, что их полностью предали. После того как ассоциация проголосовала в поддержку 15‑й поправки, запрещавшей лишение права голоса на основании расы, цвета кожи или пребывания в рабстве в прошлом, внутренние трения переросли в открытую и ожесточенную идеологическую борьбу. Как пишет Элеонора Флекснер, «возмущение Э. Стэнтон и мисс Энтони не знало пределов. Последняя пообещала, что «скорее отрежет свою правую руку, чем когда–либо пошевелит пальцем для обеспечения избирательных прав негров», а не женщин». Миссис Стэнтон в унизительных выражениях отзывалась о «Самбо» и предоставлении права голоса «африканцам, китайцам и вообще всем невежественным иностранцам в тот момент, как только они вступают на землю США». Она предупреждала, что поддержка республиканцами избирательного права для мужчин «создает антагонизм между черными мужчинами и всеми женщинами, что приведет к ужасным насилиям над женщинами, особенно в южных штатах»{190}.
До сих пор идет дискуссия, было ли оправдано критическое отношение лидеров движения за права женщин к 14‑й и 15‑й поправкам. Но одно положение представляется очевидным: зачастую защита собственных интересов белыми женщинами из средних слоев в духе эгоизма и высокомерия отражала их слабую заинтересованность в борьбе за равноправие черных после Гражданской войны. Бесспорно, что две эти поправки исключали женщин из нового процесса предоставления избирательных прав и поэтому рассматривались ими как подрыв их политических целей. Бесспорно, что женщины чувствовали себя столь же достойными избирательного права, как и черные мужчины. Однако, обосновывая свой протест, эти женщины прибегли к аргументам, заимствованным из концепции превосходства белых, тем самым продемонстрировав, насколько беззащитны, несмотря на долгие годы борьбы за прогрессивные цели, они были перед губительной идеологией расизма.
Как Элизабет Кэди Стэнтон, так и Сьюзен Б. Энтони считали, что победа Севера принесла подлинное освобождение миллионам черных, бывших жертвами южан–рабовладельцев. Они предполагали, что ликвидация рабовладельческой системы настолько поднимет статус черных, что в американском обществе он станет практически во всех отношениях сопоставим с положением белых женщин из средних слоев.
Как писала П. Аллен, «после освобождения и Билля о гражданских правах негры и женщины располагают теперь одинаковыми гражданскими и политическими правами, одинаково нуждаясь лишь в праве голоса»{191}.
Предположение о том, что после освобождения бывшие рабы стали равными белым женщинам, и что для достижения полного социального равенства этим двум группам не хватало лишь права голоса, не учитывало того, что завоеванная свобода черного народа после Гражданской войны носила чисто условный характер. Хотя цепи рабства были порваны, черные по–прежнему страдали от нищеты и сталкивались с террором расистских банд, зверства которых превосходили даже времена рабства.
По мнению Ф. Дугласа, ликвидация рабства произошла лишь на словах, а на деле черный народ на Юге постоянно ощущал его смрад. Ф. Дуглас доказывал, что есть единственный путь обеспечить новый «свободный» статус черных на Юге. «Рабство не уничтожено, пока черный не получил права голоса»{192}. Это была его исходная посылка для доказательства стратегического приоритета борьбы за право голоса для черных в данный исторический момент над усилиями достичь права голоса для женщин. Ф. Дуглас рассматривал избирательное право как необходимое оружие для того, чтобы довести до конца незавершенный процесс уничтожения рабства. Ф. Дуглас, безусловно, не руководствовался концепцией черного мужского превосходства, когда доказывал, что в тот конкретный момент борьба за право голоса для женщин была менее важна, чем — для черных мужчин. Хотя зачастую его замечания, высказанные в пылу полемики, оставляли желать лучшего, Ф. Дуглас был совершенно свободен от каких бы то ни было предрассудков, типичных для сторонников мужского превосходства, и его концепция о стратегическом приоритете права голоса для черных ни в коей мере не была направлена против женщин.
