М. Ворз освещала эти события для еженедельника «Харперз уикли». По ее оценкам, из всех выступавших самое сильное впечатление на рабочих произвела Элизабет Герли Флинн. Именно ее слова придали им мужество продолжать борьбу.
М. Ворз писала: «Когда начала говорить Элизабет Герли Флинн, стало заметным возбуждение собравшихся. Она стояла перед ними, молодая, с голубыми глазами ирландки, с лицом, белым, как цветок магнолии, и копной черных волос — воплощение юной девушки–революционерки, готовой вести за собой. Она взволновала их, увлекла своим призывом к солидарности. Казалось, огонь зажегся в душах, их охватило какое–то волнующее и могучее чувство, которое давало веру в освобождение людей»{453}.
Будучи разъездным организатором забастовочной борьбы «Индустриальных рабочих мира», Элизабет Герли Флинн иногда работала вместе с широко известным лидером американских индейцев Фрэнком Литтлом. Так, например, в, 1916 году оба они представляли ИРМ во время забастовки на руднике Мезаби в штате Миннесота. Год спустя Фрэнка Литтла линчевали в Бутте, штат Монтана. На него набросилась толпа после того, как он произнес речь перед бастующими шахтерами этого района. В автобиографии Э. Флинн пишет: «…Шесть человек в масках пробрались ночью в отель, выломали дверь, вытащили Фрэнка из постели и повесили его на железнодорожной платформе в пригороде»{454}.
Через месяц после смерти Фрэнка Литтла федеральные власти обвинили 168 человек в том, что они вступили с Ф. Литтлом в сговор с целью «препятствовать осуществлению определенных законов Соединенных Штатов…»{455}. Элизабет Герли Флинн была единственной женщиной среди обвиняемых, а Бен Флетчер, портовый грузчик из Филадельфии и лидер ИРМ, был единственным черным, включенным в обвинительный акт{456}.
Судя по воспоминаниям Элизабет Герли Флинн, она с самого начала своей политической деятельности понимала, что черные страдали от особой формы угнетения. Осознание ею важности антирасистской борьбы, несомненно, усилилось во время работы в ИРМ. «Уоблиз» официально заявили: «В Соединенных Штатах существует только одна рабочая организация, принимающая в свои члены цветных рабочих на основаниях абсолютного равенства с белыми, — «Индустриальные рабочие мира»… В ИРМ цветной рабочий, будь то женщина или мужчина, имеет равные права с любым другим рабочим»{457}.
Однако «Индустриальные рабочие мира» были профсоюзной организацией, представляющей интересы промышленных рабочих, подавляющим большинством которых — в силу расовой дискриминации — были белые. Черное население в промышленности составляло незначительную прослойку. Черных же женщин в ней практически не было — их попросту не принимали на работу на промышленные предприятия. Основная масса трудящихся с черным цветом кожи, как мужчины, так и женщины, работала в сельском хозяйстве или была домашней прислугой. В итоге лишь незначительная часть черного населения могла быть охвачена профсоюзами промышленных рабочих — если только профсоюзы сами настойчиво не боролись за вовлечение черных в промышленность.
В 1937 году Элизабет Герли Флинн начала активно работать в Коммунистической партии{458} и вскоре стала одним из ее ведущих деятелей. Тесно сотрудничая с такими коммунистами–черными, как Бенджамин Дэвис и Клаудиа Джонс, она по–новому осознала важность освобождения черных для всесторонней борьбы за свободу рабочего класса. В 1948 году она опубликовала в «Политикал афферз», теоретическом органе партии, статью о значении Международного женского дня. В статье говорилось, что «право на труд, получение профессионального образования, продвижение по службе, охрана здоровья и труда, необходимое обеспечение детскими учреждениями остаются насущными требованиями организованных в профсоюзы трудящихся женщин, и выполнение этих требований необходимо всем, кто работает, особенно негритянкам…»{459}.
Критикуя дискриминацию по отношению к женщинам — ветеранам войны, она напоминала своим читателям, что черные женщины–ветераны подвергались большим испытаниям, чем их белые сестры. В самом деле, черные женщины, как правило, были опутаны тремя рядами оков угнетения. Э. Флинн подчеркивала, что «каждое проявление неравенства и ущемления способностей белых американок проявляется в тысячу раз сильнее по отношению к негритянкам, подвергающимся тройной эксплуатации — как черные, как рабочие и как женщины»{460}.
Этот анализ «тройной угрозы», кстати, позже был представлен черными женщинами, которые стремились оказать влияние на формирование политического курса современного женского движения.
