На следующий день я отправился в Куфу и отыскал эту женщину. Местные жители рассказали мне, что она – блаженная и пасёт скот. Я сказал им, что хочу увидеться с ней, и меня отвели в пустыню. Я застал ее молящейся. Она опиралась на посох, поставленный перед собой, на ней был шерстяной плащ, на котором было начертано: «Не покупаю и не продаю». Ее стадо овец паслось вместе с волками. Волки не трогали овец, овцы не испытывали страха перед волками. Заметив меня, она воскликнула:
– Возвращайся, Ибн Зайд, предуказанное время еще не пришло.
– Бог благословит тебя! – воскликнул я. – Кто сказал тебе, что я – Ибн Зайд?
– Или не знаешь ты хадиса, в котором говорится: «Духи подобны ратям, выстроенным в ряды. Те, кто узнал друг друга в этом мире, станут друзьями, кто не узнал – будут враждовать»?
Я попросил ее о наставлении, и она сказала: «Удивляет меня, что проповедник просит наставить его!» – А потом добавила: «О Ибн Зайд, я слышала, что раб Божий, приносящий в дар мирское, получает взамен то же самое. Тот же, у кого забрали любовь к уединенности с Богом, обретает отдалённость после близости и устрашающее одиночество после соединенности».
Я попросил ее раскрыть мне секрет и объяснить, как получается, что ее овцы пасутся с волками. Она сказала в ответ: «Как только я достигла мира в своих отношениях с Богом, Он также установил мир между волками и овцами[61]».
В другом рассказе говорится, что Раби ибн Хисаму во сне было указано, что Маймуна станет его женой на небесах. Проснувшись, он отправился на ее поиски и нашел ее пасущей стадо. Вот как он описал свою встречу с ней.
Я рассудил, что следует выждать и понаблюдать за ней. Но сколько я ни смотрел, она была занята непрестанными ритуальными молитвами. Когда пришла ночь, я зашел к ней в дом. Она надоила молока, попила сама и потом дала мне. На третий день я спросил ее: «Отчего ты пьешь молоко лишь от этой овцы?»
Она не сразу ответила, но я настаивал. Наконец она ответила:
– Эта овца была мне ниспослана, и потому я пью ее молоко и угощаю им тех, кто мне по душе.
– У тебя нет иных занятий, кроме этого? – спросил я.
– Нет, – ответила Маймуна. – Ни по утрам, ни по вечерам не бывает у меня нужды ни в чем, помимо Господа. Мне довольно и того, что отпущено судьбой.
Ожидая, что она удивится, я сказал Маймуне:
– Знаешь ли, что будешь моей женой на небесах?
– Так ты Раби ибн Хисам? – спросила она.
– Да, – подтвердил я, поняв, что ей всё ведомо.
Малика была почтенная набожная женщина из Медины. Муса ибн Абдул Малик Абу Абдурахман Марвази приводит со слов Малика Динара[62] такой случай:
Во время обхода Каабы я увидел женщину, она стояла у Черного Камня и пронзительно кричала: «Я пришла издалека, уповая на Твое великодушие. Дозволь мне вкусить Твоих щедрот, чтобы сделаться равнодушной ко всем иным благам, о Ты, славный Своей добротой!»
Вскоре после этого я свел знакомство с Аюбом Сахтияни, и мы вместе с ним отправились навестить Малику к ней домой. Аюб первым приветствовал ее и попросил оказать ему благосклонность и наставить его. Она ответила: «В моем сердце нет недовольства перед Богом. Однако некоторые люди враждуют со мной и хотели бы отвратить меня от поклонений Богу, хотя я лишь пытаюсь загладить грехи в книге своих прегрешений».
Хотя Аюб утверждал, что никогда ранее не говорил с этой почтенной женщиной, он предложил: «Возможно, брак с достойным человеком поддержал бы тебя в твоих усилиях».
Малика отвечала: «Даже если бы это были Малик Динар или Аюб Сахтияни, и они бы не подошли для этого».
– Я – Малик Динар, а это – Аюб Сахтияни, – признался я.
– Как нехорошо! – заметила Малика, – я представляла себе вас обоих настолько поглощенными поминанием Бога, что у вас не остаётся времени на женщин. Я думала, что вы предпочитаете молитву.
Когда мы спросили ее имя, выяснилось, что ее зовут Малика, дочь Мункадира.
В похожей истории Абу Халид Баррад пишет, что он как-то предложил Малике сократить число совершаемых ею религиозных обрядов. Она ответила: «Оставь меня. Я обручена книгой своих грехов».
Говорят, что по смерти своего сына Манфуса склонила свое чело к земле на его могиле и помолилась так:
Ей-Богу, лучше, о сын, что я отправила тебя перед собою, а не после. Терпеливо ожидать тебя лучше, чем беспокоиться о тебе. Хотя жизнь без тебя удручает меня, надежда на то, что Бог вознаградит тебя, предпочтительнее.
