Закрепощение рабочих, их тотальное подчинение воле Буанброка и ему подобных магнатов – форма контроля со стороны светских властей. Иногда сюда добавлялся еще и контроль со стороны церкви. Например, флорентийские суконщики не раз попадали в сферу внимания духовного начальства. В приходских храмах зачитывались особые «пастырские послания» от епископов, в которых говорилось, что нерадивым пряхам, у которых выходит слишком много бракованных нитей, грозит суровое порицание или даже отлучение от церкви. Впрочем, для основной массы суконщиц, как и их коллег-мужчин, самым страшным злом было не бесправие перед господствующим классом и не окрики церковников. Призрак безработицы – вот что пугало их больше всего. Когда из-за экономического спада или войны на рынке случался кризис, крупнейшие центры сукноделия начинали походить на таборы нищих: каждый божий день голодные мужчины, женщины, дети вываливали из своих лачуг на улицу, толпились на углах и побирались на папертях, выпрашивая милостыню.
Принадлежность к женскому полу не создавала для работниц текстильной отрасли каких-то дополнительных неудобств, но и преимуществом не являлась. Как можно оценить имущественный облик Агнес и ее коллег, трудившихся в Дуэ, Генте, Ипре, Брюгге и других прославленных центрах производства сукна? Можно ли сказать, что им жилось лучше, чем женщинам в деревнях? Почти наверняка их материальный уровень был выше, чем у безземельных батраков, и как минимум не ниже, чем у подавляющего большинства рядовых крестьян, вынужденных мириться с тем, что результаты их труда всецело зависят от капризов погоды. В то же время состоятельные фригольдеры, которые держали несколько голов скота и были освобождены от тяжелых барщинных повинностей, находились, по-видимому, в более выгодном положении, чем эти трудящиеся горожанки.
По сравнению с представительницами других ремесленных профессий суконщицы тоже не отличались достатком. Вообще женская занятость в те времена была явлением повсеместным: работать считалось в порядке вещей почти для любой простолюдинки, в том числе горожанки. Замужние женщины, как правило, трудились вместе с мужьями, но в некоторых случаях могли иметь и собственную специализацию. Большой процент городского ремесленного населения традиционно составляли вдовы. Молодые люди обоего пола служили подмастерьями. Что касается сукноделия, то различным операциям, связанным с обработкой шерсти и прядением, девочек учили с незапамятных времен. Поэтому вполне логично, что на волне развития «промышленного» труда в эпоху Средневековья женщины стали заниматься этими ремеслами уже не только для семейных нужд, но и в рамках организованной системы производства, какой являлась фламандская суконная отрасль. Девочки, которые шли в подмастерья, обычно приносили особую клятву (как и мальчики), обязуясь до конца своей ученической жизни не вступать в брак, не посещать трактиры и прочие злачные места, почитать мастера и не покушаться на его имущество, хранить профессиональные секреты. Впрочем, запрет на брак можно было отменить, внеся условленный платеж.
Женщину, которая работала самостоятельно, не находясь ни под чьей опекой, именовали
