Друзья и близкие давно уговаривали Франческо жениться, чтобы он мог иметь законного наследника (как минимум один внебрачный ребенок у него уже был), но до сих пор эти увещевания не действовали. Похоже, в Маргариту он по-настоящему влюбился, и, судя по их многолетней переписке, чувство оказалось взаимным и прочным. Свадьбу справили в период карнавала, накануне Великого поста. Размах банкета был под стать богатству жениха: в меню значилось 406 караваев белого хлеба, 250 яиц, 100 фунтов сыра, 2 четверти быка и 16 получетвертей барана, 37 каплунов и 11 кур, головы и ноги 2 хряков для студня, голуби и ржанки, местные провансальские вина и тосканское кьянти.
Следующие шесть лет совместной жизни можно было бы назвать безоблачными; одна беда: Маргарите никак не удавалось забеременеть. Друзья искренне хотели помочь и засыпали супругов самыми экзотическими рецептами. Одни советовали делать припарки на область утробы (правда, оговаривая, что смесь «так воняет, что некоторые мужья ее выбрасывают»265), другие рекомендовали чудодейственный пояс, который надлежало «надеть на юношу-девственника, три раза прочесть „Отче наш“ и три раза молитву „Аве Мария“ в честь Господа, св. Троицы и св. Екатерины, а затем буквы, начертанные на поясе, приложить к животу, на голое тело». Это последнее средство предложил с подачи своей жены зять Маргариты, Никколо, имевший, впрочем, и собственное суждение по вопросу: «Сам я… однако, думаю, что было бы полезнее… если бы она накормила трех бедняков в три пятницы и не обращала внимания на женскую болтовню»266. Ни одно «лекарство» не сработало, и брак так и остался бездетным.
Тем временем «Авиньонское пленение пап» закончилось: курия перебралась обратно в Рим. Друзья и родственники настойчиво призывали супружескую чету тоже вернуться на родину. Приемная мать Франческо, монна Пьера ди Пратезе Боскетти, очень хотела увидеть его перед смертью. Ее желание исполнилось. В декабре 1382 года купец собрался в дорогу. Часть пожитков он отправил морем, а сам с женой и домочадцами двинулся через Альпы: путники перешли через перевал Коль-де-Монженевр, добрались до Милана, затем до Флоренции – а оттуда уже было рукой подать до Прато, родного города Франческо. Весь маршрут занял тридцать три дня, включая недельную остановку на отдых в Милане. Очевидно, купец был рад, что не стал дольше тянуть с возвращением: несколько недель спустя монна Пьера скончалась.
Прато, ставший новым местом жительства четы Датини, был, подобно Дуэ, центром сукноделия. Узкие темные улочки с небольшими домами – деревянными и каменными – пересекались прожилками каналов, по берегам которых пестрели валяльные мельницы и красильные мастерские. Внутри городских стен имелись, кроме того, многочисленные огороды, фруктовые сады и виноградники. Что касается собственно сельской продукции, то из окрестных деревень ежедневно привозили зерно, овощи, фрукты, оливковое масло и прочие дары земли.
Монна Пьера отписала приемному сыну свой дом, который он в свое время сам ей подарил. Вдобавок к этому на доходы от коммерческой деятельности Франческо приобрел в Прато еще двадцать домовладений. Однако все они были недостаточно вместительны для семейства Датини. Купец решил выстроить на углу Виа дель Порчеллатико, где ему принадлежал участок земли, большой особняк и нанял архитектора. Пока велись строительные работы, он приказал разбить за домом ландшафтный сад, «полный апельсиновых деревьев, роз, фиалок и других дивных цветов». Позже практичный Датини попенял себе за этот дорогостоящий каприз: «Разумнее было бы вложить [эти деньги] в одно из загородных поместий»267. Высокий, квадратный в плане дом выходил непосредственно на улицу. Фасад, прорезанный двумя рядами окон со ставнями, был расписан фресками, а на карнизе красовался герб Датини (три красные полосы на белом поле). Парадная дверь с обрамлением из тесаного камня вела в вестибюль, украшенный большой фреской с изображением святого Христофора – хранителя дома. На нижнем этаже, помимо вестибюля, располагались гостевая комната, кухня, кабинет и открывавшаяся во внутренний двор лоджия со стенами, выкрашенными в зеленый цвет. Все эти помещения имели сводчатые потолки, что создавало ощущение простора. Полы были кирпичные, тщательно отполированные и натертые воском. В вестибюле стояло три расписных щита-павезы: один со львом, два других – с гербом Франческо.
В центре второго этажа находился большой зал, сообщавшийся с хозяйской опочивальней, двумя дополнительными спальнями и главной кухней. Отапливался дом при помощи двух каминов, украшенных резным декором (включая непременный герб Датини) и оснащенных полезными приспособлениями: подставкой для дров, щипцами, лопаткой, мехами для нагнетания воздуха. Для освещения использовались роговые фонари[14], восковые факелы на длинных шестах, сальные свечи и небольшие масляные лампы из латуни. В гостевой комнате и вестибюле имелись уборные. Еще было две лохани для мытья ног, а на кухне стоял таз для бритья.
