Что до первого знакомства Джона Пастона с названной благородной дамой, то она приняла его радушно, выказав тонкость обхождения, и заметила, что он достойный сын своего отца. А посему я надеюсь, что надобности в долгих [брачных] переговорах не возникнет. Священник из Стоктона сказал мне, что если вы купите ей платье, то ее мать придаст к оному изрядный мех»304.
В этом послании, относящемся, предположительно, к 1440 году, сообщается о помолвке Маргарет Мотби с Джоном Пастоном. Писано оно матерью жениха, Агнес Пастон, в фамильном имении близ города Норидж на северо-востоке Англии и адресовано ее супругу Уильяму, находившемуся тогда в Лондоне. Сам по себе факт обмена частной корреспонденцией указывает на то, что Пастоны пользовались известным достатком, и в этом смысле правомерна аналогия с семейством Датини – с той разницей, что теперь, по прошествии полувека, богатых людей в Европе прибавилось, а бумага стала доступнее.
На тот момент Пастоны лишь недавно влились в ряды местной знати. Предки Уильяма относились к зажиточному крестьянству и происходили из деревушки Пастон на морском побережье графства Норфолк, где столетиями пахали землю. Невольно задаешься вопросом: а существовал ли вообще могущественный нормандский лорд, к которому новоявленные дворяне впоследствии возводили свою родословную? В скупом описании XV века, единственном более или менее надежном источнике сведений об истории семьи, говорится:
…Клемент Пастон [отец Уильяма] был скромным добрым землепашцем [husbandman] и жил в Пастоне, на своем наделе, где держал во всякое время года один плуг, а в пору продажи ячменя иногда и два плуга. Зимой и летом названный Клемент работал одним плугом и ездил на неоседланной лошади на мельницу со своим зерном… и еще возил он свою тележку с разным зерном на продажу в Уинтертон, как и положено доброму хозяину305.
Считая зазорным именоваться просто «скромным землепашцем», Клемент решил, что настала пора его семье выбиться в люди, и отдал своего единственного сына Уильяма в школу, а затем послал в Лондон – учиться на юриста. Чтобы оплатить дорогостоящее образование, Клемент занял деньги у знакомых и воспользовался помощью тестя (о последнем более ничего не известно).
Капиталовложения в будущее семьи окупились с лихвой. Смышленый и энергичный Уильям быстро обратил на себя внимание влиятельных лиц: епископ Нориджский взял молодого юриста к себе управляющим, а норфолкские представители джентри (низшего дворянства) охотно стали назначать его душеприказчиком и попечителем над своим имуществом. Около 1421 года он получил место адвоката высшего разряда
В этот период Уильям Пастон обзавелся целым рядом поместий вокруг родной деревни. Неужели за счет одного только судейского жалованья? Может, оно и так, но не будем забывать, что отправление правосудия в XV веке чаще всего приносило ощутимые финансовые выгоды и помимо официальной зарплаты. Как бы то ни было, судья Пастон сделался крупнейшим землевладельцем в этой части Норфолка. Войдя во вкус, он загорелся желанием еще упрочить свое положение и занялся поисками подходящей (читай – выгодной) невесты. Таковая нашлась в лице Агнес Берри, дочери сэра Эдмунда Берри из Харлингбери-Холла306, что в графстве Хартфордшир. Согласно брачному договору, Уильяму достался манор Ист-Тадденхем в Норфолке307, а Агнес получила в наследство от отца еще три поместья и некоторое другое имущество в придачу.
В последующие годы судья Пастон неуклонно расширял свои латифундии, попутно наживая себе врагов. («Молю Святую Троицу… избавить меня… от этого проклятого епископа Бромхольмского, а равно от [Уолтера] Аслака из Спроустона и Джулианы Херберд»308, – с ожесточением пишет он о трех своих злейших недругах: прелате, назвавшемся его родственником, агрессивном сутяжнике и вдове, которая утверждала, что Уильям ее ограбил.) Своего старшего сына, Джона, он предусмотрительно отдал учиться юриспруденции и нашел ему завидную партию: Маргарет была единственной наследницей богатого и родовитого норфолкского сквайра Джона Мотби – чего еще желать? В 1444 году Уильям Пастон скончался.
