Само по себе замужество не сделало Залихванову искусной хозяйкой или серьёзной женщиной; но управлять своей разудалой и гулящей натурой она более или менее научилась, особенно с той поры, как её давняя покровительница Натаха Костромская познакомила Марианну с Габулаевым. Знакомство с Эдуардом Перфильевичем не накладывало на девицу ровно никаких обязательств, как, впрочем, и обязанностей, не считая той, что время от времени тот имел оригинальное хобби: снимать её голой на видеокамеру в самых мыслимых и не мыслимых позах да изредка просил сослужить в качестве курьера, когда передавал знакомым какие-то документы. Общаясь со странным стариканом, она, тем не менее, была в курсе, что есть у него и другие красотки. Их он тоже, как и её, заставлял позировать перед видеокамерой, а потом они вместе с ним просматривали отснятую кассету по видику; но при этом Залихванова всегда чувствовала, что нравится Габулаеву больше других. Это обстоятельство приятно щекотало женское самолюбие Марианны; а если сюда приплюсовать все те платья, туфли и серьги, которыми он её регулярно одаривал, то Залихванова в любой день и час пребывала в полной боевой готовности позировать перед ним в любом виде хоть на самой Лубянской площади. Благо сейчас там для этой цели пустовал никем не занятый постамент.
Пока любовник всё ещё возился на кухне с приготовлением закуски, будто и впрямь колдовал там над печёной форелью под сингапурским соусом, Марианна слушала свежие магнитофонные записи, где в данный момент надрывалась непонятно какая группа, но надрывалась приятно, будоража мембраны души.
Но наконец-то Непримеров поставил на стол тарелку с зелёным луком и хлебом и уже раскрытую банку снетка в томатном соусе – заместо форели в соусе сингапурском.
– Всё, падаем за стол, приготовленный через край! – громко подытожила Марианна, до краёв наполняя стаканы «Ореховой».
– Ты просто ниспослана для меня с неба! – в порыве искренней благодарности воскликнул Непримеров и опрокинул в себя тёмную жидкость.
Шумно занюхав выпитое куском хлеба и помотав головой, он подцепил на вилку тощую рыбёшку и принялся сосредоточенно жевать; а за это умение ему следовало бы отдать должное, потому что жевать в том снетке напрочь ну было нечего. В свою очередь Марианна приняла в себя стаканец настойки. Отобрав у любовника вилку, так как на столе она находилась почему-то в единственном экземпляре, колупнула всё тех же снетков.
– Ну рассказывай, с чего нализался вчера! – приказала она. – Потом по второму стакану – и оголтелый секс!
– Говорю же, что с батей твоим пили, – с готовностью отозвался Непримеров. Ему самому не терпелось похвастать своими успехами. – Короче, познакомились мы с полковником КГБ аж из Москвы! – приврать побольше, что тот вообще генерал, Викентий не решился. – Только всё, что я расскажу, ты смотри, никому! – предупредил он любовницу со строгим выражением на лице.
– Мог бы не страховаться! – недовольно одёрнула она его, а когда Викентий Антонович изложил ей все свои новости, презрительно фыркнула:
– Подумаешь, новое звание, да какой-то там говяный оклад!
Она уж чуть было не ляпнула, что его любых новых окладов и за год не наберётся на столько, чтобы купить одну шубу, какую ей некогда подарил Эдуард Перфильевич, да вовремя прикусила язык.
– Ещё называешься любимым мужчиной, – продолжила она после секундной запинки, – а сам и не видишь, какие сегодня чулки на любимой женщине!.. – с этими словами Марианна потянула к верху свою юбчонку, демонстрируя сразу и все оные прелести.
Тут уж Непримерову поневоле пришлось забыть об «Ореховой». Они допили её попозже, а потом Марианна неожиданно для него засобиралась домой.
– Всё, дорогой, пока! Сегодня я обещала мужу… Ну, в общем, у нас есть дела, – напрочь отмела она все просьбы Викентия, чтобы задержаться ещё. – Сегодня я приходила с единственной целью – вернуть тебя к жизни! – Марианна хмыкнула и выразительно щёлкнула накрашенным ногтем по опорожнённой бутылке, а затем принялась натягивать на себя свои джинсы. В прихожей она чуть не шлёпнулась на пол, запнувшись о свои же, брошенные там, сапоги.
Сейчас Залихванова и на самом деле спешила – на семь часов вечера её пригласил к себе Эдуард Перфильевич, поэтому нужно было успеть принять ванну, подвести глаза, накрасить губы и подправить причёску – да не абы как! «Чтобы старый дуралей загорелся желанием и в этот раз преподнести путёвый подарочек!» – цинично подумала она.
