– Ну у тебя и видок! – захихикала она, запирая замок и стаскивая с себя сапоги, да так и бросая их посреди прихожей. – Напился-то вчера с какой стати? – спросила она просто так, вовсе и не интересуясь его ответом.
– Была радость… С батей твоим вчера пили, с большим человеком знакомились…
– Хорош звездеть-то! – оборвала она его. – С каких это пор мой батя с лейтенантиками стал пить! – тут наконец она удосужилась снять с плеча сумку, пестро декорированную непонятными надписями, и швырнула её на оттоманку.
Непримеров попытался уж возмутиться на столь неуважительные слова к своей персоне, но она вновь перебила его:
– А я догадалась, что у тебя головка ва-ва! – и посоветовала: – Иди хоть умойся…
Основательно освежившись прохладной водичкой, почистив зубы и причесавшись, Викентий Антонович возвратился в комнату, когда на столе уже стояла бутылка «Ореховой», а сама Марианна, привстав на цыпочки, рылась на полке, где он хранил аудиокассеты с музыкальными записями. Непримеров окинул оценивающим взглядом свою нежданную и неожиданно подаренную судьбой любовницу. И хоть был он сейчас с глубочайшего перепоя, однако ошибиться не мог, что пришла она в светлых джинсах и бежевой курточке (и тут же и подумал о себе с гордостью, что его умение всё замечать является ярким признаком истинного оперативника- профессионала), а теперь щеголяла в тончайшей водолазке, умопомрачительной мини и белых колготках, что плотно обтягивали её мощные ляжки, буквально ошеломившие и восхитившие его в первую же их встречу; при этом сама Марианна выглядела в целом миниатюрной, с прекрасной талией и не слишком рельефным бюстом.
– Чего застыл? Заклинило что ли?! – с лукавой улыбкой обернулась она к нему и тотчас распорядилась: – Закуску давай, хозяин хренов!
– Есть! – любовник дурашливо приложил руку к виску и устремился на кухню. Доставая из холодильника всё, что там имелось (а там почти ни черта не имелось), он неожиданно обеспокоился мыслью о том, что как бы их встречи не стали известны её мужу, о котором ему доподлинно было известно, что тот – лейтенант милиции, что мужик он крупной комплекции, да ещё и мастер спорта по борьбе каратэ.
А Марианна тем временем врубила магнитофон и тоже вспоминала о своём муже. Их первая и крупная ссора произошла в начале весны, когда в гараже она обнаружила достаточно солидную сумму денег, о которой, как говорится, ни слухом, ни духом. Её не поразило наличие самой суммы, а вот то, что совсем рядом прятала и свои деньги, о которых Андрей в свою очередь тоже не знал, основательно напугало. Вечером она бросила супругу под нос запечатанные пачки с купюрами и потребовала ответа, почему о них не ведает родная жена. На происшедшее благоверный отреагировал весьма спокойно – внешне, по крайней мере – и объяснил, что сии деньги вручил ему на сохранение его друг, однако какой именно друг, сказать отказался, и под конец разговора вспылил:
– Тебе что, на жизнь не хватает?! – зло прищурился он и швырнул ей под ноги пачку солидных купюр.
После такого выпада со стороны мужа Марианна тут же оделась и, хлопнув дверью, выскочила на улицу снимать нервный стресс, правда прежде того не позабыла подобрать из-под ног ту пачку денег и опустить в свою сумочку. Сначала она не пропускала ни одного промтоварного магазина и лотка с мороженым. Затем вдруг задумала навестить Эдуарда Перфильевича Габулаева, чьими стараниями, собственно, ей и удалось обзавестись престижными шмотками и даже украсить перстнями свои пальчики. Вообще-то Эдуард Перфильевич запрещал беспокоить себя без предварительного звонка, но сегодня Марианна махнула на это рукой и, остановив такси, назвала нужный ей адрес.
Однажды, лёжа с Эдуардом Перфильевичем в постели, она полушутя-полусерьёзно спросила: «Ах, откуда у вас такое богатство?» Его ответ был лаконичным: «Прими, детка, добрый совет – не задавай страшных вопросов». И она, кажется, поняла.
Не смотря на нежданность визита, Марианну Габулаев встретил приветливо и даже помог скинуть с плечиков плащ, а уж затем удалился на кухню.
«Кофе заваривает», – догадалась Марианна.
И впрямь, минут через десять, Эдуард Перфильевич показался в дверях зала с серебряным кофейником в руках. Водрузив его посередине стола, он снова возвратился на кухню и так ходил взад-вперёд, пока не принёс по-отдельности ложечки, сахарницу, коробку конфет, причудливой формы фарфоровую посудину с грушами и лимонами и, в довершение, бутылку коньяка.
