Однако, как пишут во многих публикациях о разведчице Елене Феррари, в прежде обеспеченной и благополучной семье якобы случился кризис. Молодой вдовец с двумя детьми-подростками на руках сошёлся с другой женщиной и стал пьянствовать. Не выдержав такой жизни, 14‐летняя Ольга вместе с братом, как долгое время считалось, ушли из дома и стали жить своим трудом[340].
Так ли всё было на самом деле? Как пишет историк А.Е. Куланов, ничего подобного не было. Отец как мог стремился обеспечить жизнь детей, которые около 5 лет проживали в Екатеринославе у своей тёти. Так появилось осторожное авторское предположение о том, что именно сестра матери и стала приёмной матерью Ольги и Владимира. «Никакого ухода, бегства из дома, – как отмечает А. Куланов, – о котором часто сообщают переписчики одной и той же… статьи-биографии Елены Феррари, от «отца-алкоголика» не было»[341]. Позже в одной из анкет она указала, что «потеряла отца из виду с 1918 года».
Об отце она впервые сообщила в своей третьей анкете в Разведупре от 12 сентября 1924 года, что Федор Абрамович Ревзин – член РКП(б), работавший заведующим цехом на Нытвинском заводе в Перми. Там же она написала, что отец – механик-самоучка (из мещан). Однако в книге историка спецслужб В. Лота указываются иные сведения об отце разведчицы. В частности, автор писал, что отец разведчицы работал «заведующим секретной частью Ньютвинского завода, расположенного в Пермской области»[342]. Сразу заметим, что завод назван неверно. В анкетах Елены Феррари указывался Нытвинский завод. Видимо, ошибка закралась при чтении рукописного текста анкеты, где не всё написано разборчиво. Нытвинский металлургический завод являлся старейшим металлургическим предприятием Российской империи и был основан ещё в 1756 году. В начале 1920‐х годов под влиянием послевоенной разрухи был перепрофилирован в «Механический завод сельхозмашин и орудий обработки почвы». В 1931 году на заводе началась коренная реконструкция производства, после чего завод вернулся в большую металлургию. В те годы на Нытвинском металлургическом заводе (НМЗ) работала примерно четвёртая часть жителей города Нытва. Завод существует и в наши дни, хотя известен теперь не только металлопрокатом, но и выпуском столовых приборов. Позже в автобиографической записке от 27 мая 1935 года она уточнила, что отец умер в 1933 году на заводе Нытва.
В середине 1930‐х годов Елене удалось разыскать вторую жену отца и членов его новой семьи. Мачеха – Капитолина Ивановна Ревзина в то время проживала в Свердловске, ныне известном по прежнему названию – Екатеринбург. При встрече Е.К. Феррари узнала, что у неё теперь есть сводная 12‐летняя сестра Люба и сводный 8‐летний брат Рафаэль. Семья после смерти Ф.А. Ревзина жила в тяжелых материальных условиях. Мачеха работала на чугунолитейном заводе Майкор в Свердловской области. Заметим, что в этом случае вторая семья отца никак не могла проживать в Свердловске, поскольку сам завод Майкор располагался на расстоянии 630 км от областного центра – Свердловска. Елена приняла решение о ежемесячной отправке мачехе и её детям материальной помощи в размере 100 рублей. Об этом решении она рапортом уведомила своё руководство 1‐го отдела в Разведуправлении.
Нашлась в это же время у Феррари ещё одна родственница – врач Эмма Ионовна Давидович, проживавшая в Кисловодске. Возможно, это была сестра матери, у которой брат и сестра Ревзины жили в те далёкие годы в Екатеринославе после смерти матери. По какой-то причине разведчица считала её своей приёмной матерью. И ей она стала ежемесячно отправлять по 100 рублей из своего денежного довольствия в Разведуправлении, составлявшем 650 рублей в месяц. Получается, что примерно треть месячного оклада она отправляла людям, которых разыскала и приняла как своих близких родственников.
