— Да, до конца мне далеко. У меня на… рабочем месте еще целая тонна.
Не знаю, почему я запнулась перед тем, как сказать «рабочее место». Наверное, мне хотелось назвать мой закуток «кабинетом», но я подумала: вдруг эта девушка как-нибудь зайдет ко мне и увидит все сама?
— А ты, наверное, новый помощник ассистента, — улыбается Слоун с видом знающего человека.
— Меня зовут Хлоя Роуз. — Я стараюсь ответить такой же улыбкой.
— Добро пожаловать, Хлоя. Я редактор отдела красоты. Как справляешься с работой? Не считая маленькой битвы с копиром… Выучила уже, что где находится? По-моему, это несложно. Ты, конечно же, знаешь, что редакторы сидят на седьмом этаже? По крайней мере твой копир порой работает, наш-то всегда сломан.
Девушка очень хороша собой. Она одета совсем не так, как одеваются на нашем этаже. На ней красивые туфли без каблука, которые я всегда мечтала носить — в другой жизни, в которой я буду высокой и стройной блондинкой. Увы, туфли без каблука мне не годятся из-за полных икр, однако я могу восхищаться ими со стороны. Мне нравится в Слоун вообще все. Светлые волосы, подпрыгивающие на плечах при каждом шаге, загорелые ноги, такие гладкие, что можно принять их за протезы… Ни пятнышка, я смотрела на обеих ногах!
Мне рисуется семья Вортингтонов, собравшаяся под белым навесом на заднем дворе летней виллы. Вот Слоун, одетая в сарафанчик от Лили Пулитцер, стоит среди троих светловолосых братьев и двух белоголовых сестричек. Все собрались на веселую вечеринку, где напиваются до бесчувствия и хохочут над забавным происшествием во время прогулки на лодке. Например, над тем, как торчали волосы дяди Холдена, когда он забрался в лодку после падения. А свалился он, поскользнувшись на кожуре лайма… Слоун прерывает крутящийся у меня в голове фильм про ее семью.
— Ты слышала про Кортни? — спрашивает она и тут же добавляет: — Вряд ли, ты ведь тут недавно.
Я забралась на вентиляционный короб и смотрю, как она копирует бумажку, которую принесла с собой. Слоун вносит приятное разнообразие в мою жизнь. День выдался весьма тоскливый, хоть мы и пообщались с Джо. Но, как бы мне ни нравился наш ремонтник, он скучноват. Эта девушка в десять раз интереснее.
Никогда не видела, чтобы с обычным листом бумаги обращались столь бережно. Я целый день готова смотреть на Слоун.
— Развод развод, развод! — щебечет она почти с истеричным восторгом. — Кортни в третий раз разводится, — добавляет моя новая знакомая, поднимая три тонких пальца. Идеальный маникюр, и никакого лака.
— Это ужасно, — говорю я, стараясь не замечать, что собеседница в полном восторге от рассказанной новости.
— Ты знаешь, кто такая Кортни? — спрашивает она, удивляясь, что я не ликую, узнав о третьем неудачном браке Кортни.
— Э, кажется, да, но я могла ее с кем-нибудь спутать.
— Ну, Кортни, ведет рубрику «Не стесняйтесь спросить у Кортни».
— Ах, она, — изображаю я понимание.
— Ты ведь знаешь ее рубрику?
— Разумеется, — снова вру я, понимая, в чем дело. Девица Кортни ведет рубрику в журнале, в котором я теперь работаю. Удивительно, как много информации можно найти в «Причудах». Прямо как в книге.
— Кортни постоянно учит всех жить, строит из себя всезнайку, но мы ждали, что это случится. Она ужасная кокетка, болтунья и шлюха. — Слово «шлюха» блондинка произносит шепотом. Зоя назвала бы Слоун треплом, но по крайней мере она деликатная. Видимо, моя новая знакомая сразу поняла, что я умею хранить тайны, иначе не доверилась бы мне.
— Каждый раз, как ей что-то понадобится, просит таким кокетливым девчачьим голоском, что мне тошно делается. Фу! Собственный карандаш заточить не может. Пару дней назад вызвала парня из техобслуживания, потому что сломала накладной ноготь.
— Она заигрывает с Джо? — Хорошо, что Слоун не видела, как я сидела и ждала Джо в последний раз, когда у меня застряла бумага.
— Кто такой Джо?
— Ты не знаешь? Парень из техобслуживания. Высокий, худой, очень милый. Может починить все, что угодно, — сообщаю я, радуясь, что могу сама о чем-то рассказать.
— Так у того парня есть имя? — Слоун запрокидывает голову и хохочет. Да, именно хохочет.
У меня в голове снова проигрывается фильм «Жизнь Слоун». Героиня одета в блестящее розовое платье и корону королевы выпускного бала. Она приходит домой поздним вечером и звонит в дверь. Дворецкий открывает, и Слоун проходит внутрь под руку с красавчиком голубых кровей. Ее парень кивает дворецкому — «Добрый вечер, Джеймс». Слоун смотрит на него, запрокидывает голову и хохочет: «У Джеймса есть имя? А-ха-ха-ха-хо-хо-ха!»
Меня пробирает дрожь, но тут настоящая Слоун снова заговаривает, и я прихожу в себя.
— Она заигрывает со всеми, с кем имеет дело, включая Принца, — указывает блондинка на потолок, словно речь идет о Боге. Слоун широко улыбается. Наверное, все еще веселится из-за того, что мама Джо умудрилась дать ему имя.
— Кто такой Принц? — спрашиваю я.
— Так мы в шутку зовем Дэниэла Принсли, главного редактора. Кортни флиртует со всеми мужчинами в здании. Ей наплевать, кто они и как выглядят. Кажется, она и правда заигрывала с Томом.
— В смысле, с Джо?
