– В любом случае, я скажу им, что ссылаюсь на книгу и сайт.
– Прекрасная идея! Это не понравится руководителю экстернов.
– Кто это?
– Галло.
– Ах, тогда… У меня лишний повод это сделать! Согласны?
– Да, конечно. Еще раз спасибо. До завтра, красавица моя.
– До завтра… Франц.
КОММУНИКАЦИЯ
Как же трудно кому-то писать!
Кому-то, кто, как мы думали, навсегда исчез из нашей жизни.
Кому-то, кому, как мы думали, мы больше не подарим ни одного взгляда, ни одного слова.
Тому, о ком мы всеми силами старались больше не думать.
Как будто такое возможно.
Как будто можно раз и навсегда решить и больше не думать о человеке, который долгое время занимал все наши мысли.
Мне хотелось ему написать, но я не знала, что сказать.
Я не знала, как возобновить отношения.
(Я не могла обратиться к нему иначе, я всегда обращалась к нему только так.)
(Твое письмо меня удивило. И разозлило. И ошеломило.)
(Что на это ответить? Я знала, что в том, что мы друг с другом не разговариваем, виновата я. Он несколько раз звонил, а я не хотела его слушать. Я долго злилась, даже сама не всегда понимая почему. Я начала понимать с тех пор как…
(Иначе, поскольку это долгая история, ее и за две недели не пересказать.)
*
На улице Мэзон-Вьей я чудесным образом нашла свободное место, и, пока Сесиль вылезала из машины вместе с капельницей, я забрала с заднего сидения ее сумку.
– Ты уверена, что это правильно?
– Да. Анжела нашла мне в городе комнату, а ты говорила, что, когда эта капельница закончится, я смогу принимать антибиотики в таблетках.
– Да. Температуры у тебя больше нет, и болей нет, правда?
Она улыбнулась мне материнской улыбкой:
– Нет, болей больше нет. Прекрати за меня беспокоиться. Ты уже сделала больше, чем требовалось. Да и мне нужно немного побыть одной.
– Чем ты собираешься заняться?
– Поиском работы, чем же еще! Анжела сказала, что в некоторых отделениях УГЦ есть свободные вакансии, вот с этого я и начну. К тому же, если мне потребуется помощь, ты будешь рядом.
От этих слов меня бросило в холод. Я не говорила ей о предложении, которое мне должны были сделать этим вечером.
Когда мы вошли в стеклянную дверь 77-го отделения, перед стойкой Алины в очереди стояло полдюжины женщин.
– Анжела сказала, что опоздает на двадцать минут, – сообщила нам Алина. – Вы приехали в самый неподходящий момент. У меня проблема с базой данных.
– Можно я тебе помогу? – спросила Сесиль.
– Ты в этом разбираешься?
– Немного, – сказала она.
Алина поднялась, позвала ее на свое место и помогла устроиться за клавиатурой. Через несколько минут база данных снова работала.
– Ну вот. Все работает. Не знаю, что произошло, но на твоем месте я установила бы другой антивирус, не больничный.
Алина вытаращила глаза, и мы обменялись изумленными взглядами.
– Как могло случиться… – начала я, когда мы входили в кабинет Анжелы.
– Что такая умная девочка, как я, позволяла себя насиловать на протяжении многих месяцев? – продолжила Сесиль, насмешливо улыбнувшись.
– Ну… да.
– Этот вопрос я задала себе в воскресенье вечером, когда увидела, как ловко ты управилась с Жан-Пьером. Я подумала: почему я позволяла так с собой обращаться? Почему не ушла? Почему каждый раз, когда меня мучили боли и мне удавалось убедить одного из этих кретинов привезти меня сюда, я не осмеливалась попросить помощи? Почему, когда они разрешали мне уйти, я возвращалась?
– А теперь ты это знаешь?
– Нет, я знаю только, что мне было страшно. Но дело не только в страхе. Я была уверена, что ничего не получится. Что они меня поймают. Убьют. И прежде всего, что я не стою того, чтобы мне помогали.
– Ты больше не боишься?
– Конечно боюсь. Но теперь я знаю, чего стою. Благодаря тебе.
– Мне?
