— Они часто здесь готовят ягненка?
— Каждый раз, когда клиент просит пустить его на кухню, — ответил Карма с лукавой улыбкой.
— Итак, — сказал он, поднимаясь по ступеням отделения. — Ты объяснила, почему не едешь в Женеву, но не сказала, почему хочешь остаться
— У меня появилось много подруг, — сказала я, толкая дверь.
—
— Что случилось?
— Компьютер тупит!
В окне карты пациентки компьютер вывесил тревожное сообщение:
— Ого! Это может быть вирус…
Тут же на экране появилось другое сообщение:
Экран принял свой обычный вид.
— О, нет, скорее всего, ложная тревога…
— Значит, Сесиль была права? — сказала Алина. — Вчера, перед тем как ее увезла Анжела, она загрузила антивирус и обнаружила, что мой компьютер заражен. К счастью, она удалила вирус.
— Заражен чем?
—
Карма повернулся ко мне:
— Ты давала мне флешку, чтобы я скопировал тебе статью из ISNA. Ты перенесла эту статью на твой компьютер?
— Нет, — сказала я, осознавая всю смехотворность ситуации. — Вчера вечером я… вернула флешку региональной представительнице «WOPharma».
— С моим манифестом людей третьего пола? Ничего, это пойдет ей на пользу…
Забудь секрет, вспомни боль.
Когда практикующий врач проводит консультацию в присутствии интерна, интерн, как правило, молчит. Но в 77-м отделении «все не как у людей». Пока я ждала, что Франц попросит меня продолжить ему ассистировать, как на первой неделе, Алина немедленно перепланировала график и выделила мне время для самостоятельных консультаций. У женщин появилась возможность выбирать из двух врачей. Это длилось недолго: через три недели многие пациентки, как «старые», так и новые, стали просить, чтобы на их консультации мы присутствовали вдвоем, «дуэтом, потому что вы — отличная команда», объясняли они.
Мне нравятся консультации, когда мы работаем вдвоем. В перерыве между пациентками я задаю ему вопросы, которые накапливала первые дни. Я спрашиваю его о том, как он выполняет ту или иную процедуру, о его привычках, наваждениях, ошибках.
— Вы никогда не говорите с тучными женщинами о лишнем весе… и тем, кто курит, вы никогда не советуете бросить курить.
— Верно.
— Но мы здесь, чтобы…
— Мы здесь не для того, чтобы говорить им, что нормально, а что нет. Мы здесь для того, чтобы помогать, поддерживать. Если бы каждый раз, когда сюда заходит тучная женщина, я ей говорил: «Дорогая, вам надо бы похудеть», — это бы означало, что, по моему мнению, эта проблема для нее важнее, чем та, с которой она пришла. Я говорю о лишнем весе, только если это уместно с медицинской точки зрения — если он понизит эффективность противозачаточных таблеток или вызовет флебит. Но если у нее медная ВКС и она не просит помочь ей похудеть, по какому праву я буду ее пугать или учить? Она знает, что у нее лишний вес. Ей и без меня об этом напоминают каждый день — муж, свекровь, подруги. Когда она входит сюда, она не «женщина с лишним весом», а мадам Г. Это ее право — расставлять приоритеты, а не мое. То же самое относится и к курильщицам. В тридцать пять лет я советую им сменить таблетки или поставить ВКС…
— Если вы не убедили их раньше…
— Да… Но если я перед этим буду их запугивать — незаконно, — говоря, что они могут умереть из-за того, что курят и принимают таблетки, я прекрасно знаю, что они предпочтут бросить таблетки, а не сигареты… А что случается, когда женщина пускается во все тяжкие? Инфаркт или беременность?
Иногда пациентки тоже приходят парами. Мамы с дочками, например.
Одни приводят дочку, чтобы она получила те противозачаточные средства, которые попросила. Они входят в кабинет, потому что их девочка не хотела идти одна, но не хотят там оставаться: «Я приехала с ней, потому что она боялась, но на консультации я ей не нужна…»
Другие приходят, хотя их дочки предпочли бы, чтобы их не было, и их мягко прогоняют, но потом они возвращаются, тайком, и спрашивают, что мы сказали их дочери: «Это моя дочь, в конце концов…» — «Конечно, но вы бы хотели, чтобы мы рассказали об этой беседе вашей дочери? В конце концов, вы ее мать…»
