– Итак, я поняла, что вы благородные дамы с тонкой душевной организацией, – холодно произнесла Ирина Андреевна, – вопрос в том, что дальше. Играйте в бойкот и выливайте мне на голову все запасы презрения, дело ваше. Продолжайте молчать в зале суда и вне его, потом распишетесь, где я вам укажу, за любой приговор, который я вынесу, и разойдемся. Положительная сторона этого варианта состоит в том, что вы, поскольку не принимали решения вместе со мной, не будете испытывать потом сомнений и угрызений совести. Или мы отставляем обиды и работаем вдумчиво, конструктивно и доброжелательно. Волнует вас судьба парня – давайте рассуждать, нет – обижайтесь дальше.
Надежда Георгиевна взглянула на Наташу. Та кивнула.
– Мы хотим работать.
– Хорошо, – судья улыбнулась, – тогда сейчас заслушаем судмедэксперта, а после немножко посидим и подумаем.
Выступление эксперта произвело на Надежду Георгиевну крайне тягостное впечатление. Слава богу, что родные потерпевших не присутствовали, иначе ей ни за что не удалось бы сосредоточиться. И все же сердце ныло, болело от простой, в общем-то, мысли, что когда твои дети живы и здоровы – это уже огромное счастье. Наверное, родители погибших девушек тоже ругали их за то, что они увлекаются неподобающей литературой, одеваются не так и не хотят мыть посуду, злились и сердились, а теперь что…
Почему каждая минута радости должна быть отравлена страхом, что твой ребенок не такой, как надо, или пока еще такой, но вдруг вырастет не таким? И от этого страха ломать, корежить его душу, а заодно и свою. Бичуя гнилые нравы угнетателей, школьникам приводят в том числе пример с бинтованием ног китаянок, когда их затягивают с детства так, что ступня деформируется и женщина едва может ходить. Что ж, мы пошли дальше. Мы с младенчества бинтуем души.
Надежда Георгиевна кинула взгляд на ужасную фотографию и отвернулась. За эту часть пусть будет ответственна Наташа, все же хирург, ей не привыкать.
Девочки, такие молодые, все красавицы… Да, все. И все похожи друг на друга, внезапно осенило Надежду Георгиевну. Вот та самая мысль, которая никак не могла оформиться в голове.
Один типаж – высокие, очень стройные и тонкокостные девочки, экзотические птички. Лица разные, от замечательной красоты, как у Светланы, до простой миловидности, но фигуры очень похожи. Такая же фигура у жены Шевелева. Надежда Георгиевна поморщилась – наверное, поэтому мысль так долго и не хотела формулироваться в слова. Дима в самом уязвимом возрасте потерял мать, для мальчика это страшный удар, но папаша не помогает ему перенести горе, а вместо этого почти до неприличия быстро утешается в объятиях юной красотки. Надежда Георгиевна напрягла память: нет, остальные родственники тоже не поддерживали осиротевших детей. Ариадна Ивановна так сильно недолюбливала Зою Федоровну, что не трудилась изображать горе. Они с Ниной Михайловной как раз ставили студенческий спектакль, были все в радостных трудах и предвкушении грандиозной премьеры, и бабушка не собиралась все бросать ради страдающих внуков.
Только Аня утешала и поддерживала ребят, но она тогда была слишком маленькая, чтобы оказать настоящую помощь.
Вдруг Дима сошел с ума и стал убивать девушек, похожих на мачеху? До самой жены отца ему не добраться, вот он и выискивает похожих, и вымещает на них свою ненависть и злость…
Только нельзя ни с кем делиться своими подозрениями, которые хоть и стройны, но зыбки и беспочвенны. Шевелев-старший всегда казался Надежде Георгиевне порядочным человеком, и ничего, кроме добра, она от него не видела, что ж теперь, взять и донести на его сына только на основании, что жертвы похожи на новую жену отца, а Дима плавал в Антарктиду? Павел Дмитриевич – лицо, конечно, неприкосновенное, но занимает такую лакомую должность, которую мечтают занять многие в этом городе. Если появится на Шевелева компромат, хоть тень подозрения, что сын его серийный убийца, слетит с должности, пикнуть не успеет. Еще и Мийку ему припомнят, раскопают, что парень якшался со всяким отребьем и не жил дома. Потом выяснится, что Димка ни в чем не виноват, а папаша уже все, сбитый летчик.
Нет, надо молчать, в конце концов, задача стоит оправдать Мостового, а не вычислить убийцу. Потом, после процесса, спросим Василия Ивановича: он – дружинник, знает хороших следователей, с которыми можно поговорить и ненавязчиво поделиться.
Наташа с трудом дождалась вечера. Ирина с Надеждой Георгиевной назначили ее как хирурга ответственной за показания судебного медика, чтобы она все внимательно изучила и нашла какие-нибудь несостыковки. Увы, медик, солидный дядя с черной окладистой бородой, был логичен и убедителен. Он аргументированно доказал идентичность смертельных ран, нанесенных девушкам, а больше ничего по существу сказать не мог. Да, проводились исследования на предмет постороннего биологического материала, но они не дали никакого результата.
