Но это была маленькая шероховатость, о которой Надя вскоре забыла и ушла из гостей совершенно очарованная. Просто не верилось, что она так легко входит в дом. Наде было хорошо известно, как ленинградские семьи принимают в штыки иногородних женихов и невест. Считается, что им нужна только прописка, и старшее поколение делает все, чтобы не допустить мезальянса.
Так что Надя понимала, как ей повезло, и чувствовала такую благодарность к родителям жениха, что готова была ради них на любые подвиги.
Свекровь радушно приняла «молодую хозяюшку» и как будто обрадовалась, когда Надя сказала, что хочет делать всю домашнюю работу, а Анастасия Глебовна пусть только руководит.
Несколько дней она летала как на крыльях. По сравнению с деревенским домом обслуживание квартиры, даже трехкомнатной, – сущая легкотня, а готовить мама научила дочь прекрасно.
Когда Надя сварила первый борщ, все пришли в восторг, даже свекор нарушил обычное молчание, заявив, что с невесткой ему, кажется, повезло.
Надя была в экстазе, но на следующий день Анастасия Глебовна объявила, что «борщ определенно прокис». Надя нюхала, пробовала совершенно нормальный суп, недоумевала, как еда в холодильнике за неполные сутки может испортиться, но все бесполезно. «Я крайне чувствительна к подобным вещам, моя дорогая». Борщ отправился в унитаз, а свекровь спасла положение, на скорую руку сварив молочный суп. Весь обед она рассуждала, что борщ прокис из-за какой-то нелепой случайности, а Надюша ни в чем не виновата.
Потом был винегрет на ужин, который свекровь не ела, потому что овощи «буквально чуть-чуть не доварены». Потом, наоборот, оказалась переварена цветная капуста, а «я не могу есть кашу из овощей». Потом следовало обжарить картофель, прежде чем добавлять к тушившемуся мясу, и «вот тогда получилось бы настоящее жаркое». Потом еще, еще и еще…
Вообще, таких зацикленных на еде людей Надя никогда раньше не встречала. В этой семье могли обсуждать за ужином, что завтра будут на обед и как его лучше приготовить. Иногда Надя пугалась: ей начинало казаться, что семейство оживляется, исключительно когда планирует свои трапезы, и искры интереса в глазах загораются только в предвкушении будущей еды. По крайней мере, она не видела, чтобы тут о чем-то другом говорили с таким же воодушевлением. Они даже называли пищу уважительно, не просто гороховый суп, а «гороховый суп с копченостями», не картошка, а «печеный картофель ломтиками».
Свекровь могла часами рассуждать о том, почему у нее заболел живот, и всегда выходило, что это Надя нарушила какую-то кулинарную заповедь. Всегда что-то надо было «предварительно обжарить», или «заранее замочить», или «растопить», или положить чуть меньше чеснока.
Надя вспоминала, что ее, сельскую девку, без единого упрека приняли в интеллигентный ленинградский дом, и молча предварительно обжаривала, заранее замачивала и клала чуть меньше чеснока, но следующий день готовил новые открытия. В шарлотку нельзя класть изюм, от него изжога, бобовые на третий день несъедобны, и «больше всего на свете я сейчас хочу яблочный мусс». Надя неслась в магазин за яблоками, делала мусс, получала кучу благодарностей и пожелание держать фрукты в духовке чуть-чуть подольше, высказанное с всегдашней благосклонной улыбкой.
Надюша всегда была молодец, всегда умница, только обязательно находилось «чуть-чуть», из-за которого Анастасия Глебовна испытывала страдания.
В день рождения свекра Надя приготовила заварные пирожные по старинному рецепту, как научила мама. Гости пришли в неистовый восторг, все женщины записали рецепт, а свекровь с улыбкой говорила, как гордится своей чудесной невесткой.
На следующий прием, посвященный Дню пограничника, Надя решила повторить свой триумф.
Она специально пришла из университета пораньше. Ожидалось много гостей, и Надя приготовила двойную порцию. Пирожные получились на удивление хороши – ровненькие, кругленькие, аппетитные, а крем просто таял во рту. Когда свекровь вернулась из парикмахерской с новой прической, Надя радостно показала ей блюдо с аккуратной горкой пирожных.
Анастасия Глебовна восхитилась, послала невестке воздушный поцелуй, чтобы, не дай бог, не нарушить прическу и макияж, поблагодарила, а потом попробовала и заявила, что у пирожных какой-то странный привкус.
«Я совершенно точно чувствую привкус затхлости. Надюша, милая, ты ни в чем не виновата, моя дорогая, просто тебе попалось старое яйцо, или мука слегка прогоркла, что ж, такое бывает. Деточка, ты старалась, но на стол это подавать нельзя».
Надя откусила кусочек – пирожное как пирожное, очень вкусно, и робко заметила, что это Анастасии Глебовне показалось.
«Что ты, нет! Поверь, мне хотелось порадовать гостей ничуть не меньше, чем тебе, но разве можем мы допустить, чтобы наши близкие друзья отравились? Мы с тобой хозяйки и должны подавать пищу не только вкусную, но и совершенно безопасную для здоровья, не так ли?»
