– Ира, умоляю! Вся моя жизнь зависит от твоего решения! Скажи, что тебе нужно, я сделаю! Ну хочешь, я на колени перед тобой встану?
– Встань.
Она не думала, что любовник послушается, но Валерий вдруг действительно упал на колени и обнял ее ноги. Господи, как же легко готовы унижаться щедрые на угрозы люди, когда понимают, что сила больше не работает.
– Тот приговор, который тебе нужен, будет вынесен только после того, как у меня в паспорте появится штамп, а на пальце – обручальное кольцо.
Валерий тяжело вздохнул:
– Ты просишь невозможного.
– Дорогой, ты не понял. Я ни о чем тебя не прошу, просто информирую, что ради мужа я готова поступиться принципами и даже пойти на злоупотребление служебным положением, что, как тебе известно, довольно серьезное преступление. Но рисковать ради не пойми кого не собираюсь.
– Но за два дня меня никто не разведет и не распишет.
– Это уже твои личные трудности.
Ирина не замечала в себе склонности к злорадству, но вид коленопреклоненного любовника вызвал у нее что-то вроде ликования. Господи, как прав был булгаковский Воланд, советуя никогда ничего не просить! Не так давно, читая Егорке книгу про Африку, она узнала остроумный способ ловли обезьян. В сосуд с узким горлом кладут банан, обезьяна хватает его, а вытащить лапу уже не может, но банан выпустить жалко. Так и сидит возле сосуда, пока ее не заберут охотники. Горько сознавать, что еще час назад она была такой глупой обезьяной, сидела в ловушке, гордо сжимая свой банан – обещание жениться. А оказалось, что для счастья нужно просто разжать кулак.
Валерий провел ладонью по ее бедру:
– Иринушка, я думаю только о том, чтобы мы были счастливы.
– Да встань ты уже с колен. Думал он! Что тут думать, трясти надо, – рассмеялась она.
– Не издевайся. – Он встал, машинально отряхнул брюки и поднял на нее пустые глаза.
Ирина вышла проведать сына. Тот сидел на полу в детской и увлеченно разглядывал картинки в книжке. Автомат лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки. Ирина подошла, взъерошила сыну волосы и обещала, что скоро освободится. Егор нетерпеливо кивнул – если уж он погружался в мир своих фантазий, то не любил из него выныривать.
Убедившись, что все нормально и приход Валерия не испугал сына, она вернулась в кухню.
Валерий сидел, поджав губы и сцепив руки в замок.
Ирина улыбнулась:
– Давай уточним. Ты располагаешь информацией, что улика сфабрикована, больше того, знаешь, что государственный обвинитель тоже располагает этой информацией, осознаешь, что эта сфабрикованная улика – единственная, которая хоть что-нибудь да значит, и продолжаешь настаивать на том, чтобы я вынесла обвинительный приговор?
Валерий промолчал.
– А тебе не кажется, что это уже похоже не на правосудие, а на убийство?
– Ира, ты просто не знаешь, на что способен этот человек! – Валерий схватил ее за руку. – Он нас в порошок сотрет, если пойдет не по его! Оправдаешь этого ублюдка – все, можешь ставить на своей жизни жирную точку! А твои оправдания, что с тобой не договаривались, господи, да тебя никто не спросит, просто в один прекрасный день заставят написать заявление по собственному желанию, и тебя больше никуда не возьмут по специальности. И это в самом лучшем случае, а скорее затеют служебное расследование. Диплом отзовут. Потом выяснится, что ты занимаешь эту квартиру незаконно, и поедешь в самую вонючую коммуналку в городе.
Ирина машинально отметила, что он сказал «поедешь», а не «поедем», но почему-то эта оговорка ее не тронула. Она только плечами пожала.
– А как ты думала? – Валерий приподнялся, взял ее за подбородок и уставился прямо в глаза. – Ребенок твой никогда в жизни не получит высшего образования. Кем он там у тебя хочет стать? Космонавтом? А будет максимум наладчиком. Ну а тебе светит успешная карьера уборщицы в поликлинике, потому что на любой другой работе на тебя заведут уголовное дело, как только ты туда устроишься. И нечего ухмыляться тут! Вот когда на своей шкуре почувствуешь, какие у этого человека возможности, тогда и посмеешься!
– Надо было мне это сказать, а не играть втемную.
– Я думал, ты меня любишь и доверяешь мне.
Ирина мягко отвела его руку и взяла из вазочки карамельку. Покатала во рту, чувствуя, как стукается о зубы каменная сладость, и принялась разглаживать фантик. В горе и в радости… Что ж, в горе Валерий с ней точно не собирается быть.
– Дорогой, не хочу я убивать невиновного человека. Мое внутреннее убеждение поддерживала только эта поганая заколка, а теперь, когда ясно, что ее нет, так и уцепиться не за что.
– И что теперь, ты хочешь вытащить это на поверхность? – буркнул он. – Опорочить честь мундира?
