Надежда Георгиевна загрустила. Трамвай остановился, со вздохом и скрипом открылась дверь, вошли две девчонки лет десяти и, непрерывно хихикая, подошли к кассе. Надежда Георгиевна вдруг с ужасом сообразила, что забыла оплатить проезд. Какой позор! Она поскорее нашла в кошельке три копейки, бросила их в щель кассового ящичка и оторвала билетик. А если бы сейчас зашел контролер и поймал на глазах у детей такого солидного зайца?
Совсем она с этим маньяком зарапортовалась…
Дима вроде бы нормальный парень, и ничего особенного у него в квартире нет, зря только съездила. Ему не очень понравилось, как гостья бесцеремонно сует нос куда не следует, но это нормально. Надежда Георгиевна так просто выгнала бы такого любопытного. Если бы он боялся, что она найдет нож, которым он режет девушек и трофеи, то просто не разрешил бы смотреть квартиру. Не убрано у меня, да и все.
И все же есть одна деталь: Дима обмолвился, что не общается с отцом из соображений гигиены. Загадочная фраза, но есть ей одно неприятное объяснение: Шевелев-старший знает, что его сын – убийца. Дима открылся отцу, они примирились, Павел Дмитриевич обещал все замять, но на всякий случай потребовал, чтобы примирение осталось тайной. Тогда ему будет проще остаться ни при чем, если доблестная милиция все же поймает Диму.
И все-таки, открывая тушенку и намазывая ее на хлеб, нож он всегда держал в левой руке…
Вернувшись домой, Наташа без сил упала на постель и разделась уже лежа. Сегодня она доехала на такси одна, соврав, что ей гораздо лучше. И так Ирина с Надеждой Георгиевной слишком много с ней нянчатся.
Наташа вспомнила о курином супе директрисы, остатки которого дожидались в холодильнике, и стала взвешивать, чего больше хочется, лежать или есть.
Лежание победило. Перекатившись, она укрылась одеялом и взяла с тумбочки томик зарубежного детектива. Отец не читал художественную литературу, но книги покупал все, которые удавалось достать, так что семья никогда не испытывала дефицита печатного слова.
Первая повесть в сборнике оказалась очень интригующей, и страшно хотелось знать, что дальше, но буквы расплывались перед глазами, не складывались в слова, и книгу пришлось отложить. Телевизор она не любила и здоровая, а по радио идет сплошная тоска.
Родители вернулись с отдыха, можно позвонить маме, она приедет, покормит, почитает вслух… Но тогда придется признаваться, что на нее напали, расстраивать предков, а они и так с ней натерпелись. Сначала медучилище вместо элитной английской школы, потом академка, потом Афган.
Нет, не будет она волновать их по пустякам, хоть так скучно одной!
Наташа снова раскрыла книгу, убедилась, что читать по-прежнему не может, и чертыхнулась. Когда Ирина, не дождавшись свидетелей-понятых, объявила перерыв аж до понедельника, Наташа обрадовалась, представляя, как целых три дня будет валяться в кровати с детективом, а теперь оказывается, что этим прекрасным планам не суждено сбыться.
Она все-таки встала, разогрела себе суп и поела, удивляясь, как это можно сделать такую вкусноту. У нее самой почему-то все блюда получались с привкусом старых носков.
Потом все-таки включила телевизор, ленинградскую программу, где как раз шел открытый урок по физике, легла на диван и закрыла глаза. Наташа ни слова не понимала, но бормотание лектора создавало иллюзию человеческого присутствия.
Скорее бы поправиться! Если бы она пошла не в суд, а в больницу, сейчас чувствовала бы себя намного лучше, но тогда процесс повернул бы неизвестно куда и Кирилла приговорили бы, а он невиновен, это ясно даже сотрясенным мозгам. Осталось проследить путь заколки, как она из шкатулочки аккуратнейшей Веры Тимофеевны попала под диван Мостового, и тогда его невиновность будет уже не просто мнение, а научно доказанный факт. Экспертиза скажет, что волос с заколки принадлежит машинистке, и все. Это как реакция Вассермана. Не возразишь и не оспоришь.
Сегодня утром, когда Ирина закрыла заседание из-за неявки свидетелей, к ней в кабинет постучался замполит. Сначала он обратился к Надежде Георгиевне с требованием «телефончика» ее подруги, которая вчера приходила за ней в суд и произвела на него сильное впечатление. Наташа улыбнулась. Она так плохо себя чувствовала накануне, что не помнила никаких подруг, но наблюдать за влюбленным мужчиной всегда забавно.
Когда вопрос с телефончиком оказался улажен, замполит энергично почесал в затылке и заявил, что все это, конечно, сплетни, и никак не поможет Мостовому, и вообще, может, и не было ничего, но тем не менее сегодня ночью он вспомнил, что несколько лет назад в соседнем городке вроде бы зарезали девушку. Женская часть поселка активно обсуждала это событие, ну а замполит человек холостой, поэтому подробности остались ему неизвестны. Вроде бы тоже одним ударом и без всяких причин. Главное, он помнит, что убийцу тогда так и не нашли, но это ни при каких обстоятельствах не может быть Кирилл, потому что они тогда были в походе. Это совершенно точно, потому что замполит узнал новость сразу по возвращении.
