Да что там далеко ходить за примером, возьмем сегодняшний суд. Девушка влюбилась в рок-музыканта и ради него забыла все – родителей, учебу, друзей и подружек. Даже мировоззрение поменяла, а парень о ней ни сном ни духом. Так оно и бывает в юности…
Надежда Георгиевна принялась мыть посуду, но мысли ее были далеко от кухонных забот. Суп на завтра придется сварить, деваться некуда, а на второе пусть пельмени поедят, как раз место в морозилке освободится. Когда-то она умела и любила готовить, но если талант зажимают, он атрофируется.
Она была абсолютно уверена в виновности Мостового, пока не увидела его и не узнала про государственную награду. Парнишка показался ей интеллигентным и умным, а правительственные награды вручают только смелым людям. За трусость их не дают. Надежда Георгиевна разделяла убеждение Монтеня, что трусость – мать жестокости, соответственно, смелый человек великодушен и добр, разве может такой быть серийным убийцей?
Убрав чистую посуду, Надежда Георгиевна тряхнула головой. Нужно так сделать, чтобы судьи не видели подсудимых. Максимум по телефону с ними общались, а лучше заочно. Пока она не посмотрела в глаза Кириллу Мостовому, никакие сомнения в голову не приходили, а потом… Главное, ведь не узнала НИЧЕГО, что говорило бы в пользу невиновности, даже наоборот, а все равно заколебалась.
Надежда Георгиевна быстро почистила луковицу, морковь, картошку и свеклу. Многое ушло за невостребованностью, но кое-какие секреты мастерства все же не забылись. Например, суп: надо поджарить лук с морковкой и томатную пасту, если есть, прямо в кастрюле, а потом сверху налить кипящей воды. Во-первых, меньше посуды, а главное, никто не догадается, что суп без мяса.
В кухню вошел муж. Надежда Георгиевна мимолетом подумала, какой он стройный, подтянутый и моложавый. Чуть полысел со лба, но это только делает лицо умнее. И дома он не распускается, ходит в старых летних брюках и футболке или рубашке, а не в трениках с пузырями везде, где только можно, как другие мужики.
– Ты уже покушала? – Алексей приобнял жену. – Давай тогда хоть чайку вместе попьем.
– Давай. Сейчас, только свеклу закину.
Она поставила чайник и покрошила овощи в кастрюлю. Муж попросил «бедных рыцарей», и Надежда Георгиевна принялась за дело.
Вымочив кусок булки в смеси молока, яйца и сахара, она бросила его на горячую сковороду и спросила:
– А за что в мирное время дают медали?
– По-разному. А почему ты спрашиваешь?
– Да вот странная история, Алеша, – она перевернула гренки, – мы судим убийцу, а он, оказывается, награжден медалью Ушакова.
– Это хорошая медаль.
– Он сказал, что дали за личное мужество, а разве мужественный человек может быть убийцей?
– Ну, знаешь, в жизни всякое бывает. Чайник поспел.
Из носика действительно валила энергичная струя пара, и крышка нетерпеливо побрякивала. Надежда Георгиевна насыпала свежей заварки в фарфоровый чайник и налила кипяток – пусть настоится пару минут.
– Допустим, из самозащиты еще может, но так, чтобы лишать жизни беззащитных девушек просто для своего удовольствия, – тут у меня не вяжется, Леша.
Муж засмеялся:
– Птичка моя наивная, к чему этот психологический анализ, если он сто процентов свою медаль по блату получил?
– Думаешь?
– Да точно тебе говорю! Вот кто у него родители?
– Отец вроде ученый был, на оборонку работал.
– Ну так и все! Мальчик получился дурак дураком или разгильдяй космический, так что отмазать от армии ну никак не удалось, но все же из своих, не посторонний. Не от сохи. Армия у нас рабоче-крестьянская, и служат в ней дети рабочих и крестьян, а тут вдруг отпрыск ученого затесался, неудобно как-то. Давайте хоть медальку ему дадим в утешение.
Надежда Георгиевна поставила тарелку с «бедными рыцарями» на стол и помахала ладонью, чтобы быстрее остыли. Надо бы детей позвать на чай с гренками, но не хочется прерывать разговор.
– Считаешь, так было? Я думала, что ордена и медали у нас единственное осталось, что по блату не дают.
– Ага, сейчас! – муж рассмеялся. – Ты хоть собственную семью возьми. У тебя отец и оба брата погибли в боях, хоть одну награду дали им, хоть посмертно? А они ведь смертью храбрых пали, а не пропали без вести. Мама твоя – вдова павшего воина, солдатская мать, сельская учительница. Сколько она детей в люди вывела, сколько воспитала родине?
– Ой, не сосчитать.
– Ну и где у нее хоть одна награда? Хоть звание заслуженного учителя? Ничего она не получила, а какая-нибудь тварь возле нужных людей потрется, и пожалуйста, у нее все это есть! Поэтому не сомневайся, медаль твоему подсудимому досталась за что угодно, только не за личное мужество и героизм.
– Не хочется так думать, Алеша. А как же Еременко?
Алексей поморщился:
– Вадька еще с первого курса умел подлизаться ко всему, что дышит. Знаешь, другой вылечит человека и забудет, а Еременко вцепится как клещ.
