Ирина верила, ждала, намечала себе какие-то сроки, потом они наступали, ничего не происходило, она намечала новые… Иногда разочарование становилось таким мучительным, что Ирина хотела порвать с любовником и перейти на работу в другой суд, лишь бы только прекратить пытку бесплодным ожиданием, но потом наступал новый день, Валерий опять любил ее, и Ирина понимала, что одиночество еще хуже.
Сейчас есть надежда, а без Валерия ничего не останется, только пустота и одиночество. Ирина сама не знала, осталась ли в сердце любовь или истлела на горячих углях обманутых ожиданий, но теперь это уже неважно. Она слишком много потратила сил и времени на эти отношения, слишком много вложила в них, чтобы теперь просто взять и выбросить на помойку. Тридцатилетней женщине с ребенком найти мужа – задача почти невыполнимая, реальность такова, что или Валерий, или никто. Поэтому надо забыть обо всем, стиснуть зубы и провести процесс как надо. Черт с ним, пусть это будет главным подвигом по завоеванию принцессы Валерия, раз без этого никак. Русским женщинам не привыкать. Зато он женится, она быстренько родит ему дочку… А, нет, дочка у него есть, пусть теперь сын, а для гарантии лучше сначала мальчика, а потом девочку.
И тогда посмотрим, кто принцесса!
Ирина усмехнулась, хотя ей было совсем невесело.
Взгляд упал на вывеску. Зеленоватая неоновая трубочка изгибалась в виде рюмки с тремя пузырями сверху. Очевидно, они символизировали гроздь винограда, должен быть еще лист, но он не горел. Удивительное дело, но возле входа не терлись алкоголики, и внутри, насколько видно сквозь витрину, совсем мало народу. Поколебавшись немного, Ирина вошла внутрь. Магазин совсем рядом с домом, но раньше она тут никогда не покупала, поэтому ничего страшного, если сегодня возьмет бутылочку. Мало ли зачем ей надо, может, в подарок кому-нибудь. Или гости придут, ничего стыдного.
Впрочем, судя по одутловатому лицу, продавщица сама не чуждается своего ассортимента, ей, наверное, плевать.
Запихивая в сумку бутылку рислинга, Ирина вспомнила, что дала зарок не пить, и продержалась два дня. Потом подумала, что вместо вина нужно было приобрести новые колготки, а дырявые просто выкинуть в мусор, как поступают шикарные заграничные женщины.
Но кассирша уже пробила чек и возврат делать ни за что не станет.
Сейчас она в страшном нервном напряжении из-за процесса, и бокал вина вечером просто необходим, чтобы немного расслабиться, даже врачи рекомендуют небольшую порцию алкоголя. Скоро все закончится, Валерий женится, она станет счастлива и тогда уж точно не притронется больше к вину.
Надежда Георгиевна села перебирать гречневую крупу, надеясь, что это монотонное занятие поможет ей отвлечься. Она пробовала читать, но буквы прыгали перед глазами и не хотели складываться в слова, в телевизоре ей везде мерещился Шевелев, и в голову начинали лезть разные мысли.
Хотела позвать мужа прогуляться, но Алексей сидел за письменным столом, плотно обложившись бумагами, – готовился к защите. Надежда Георгиевна вздохнула – сколько они уже живут, но никогда раньше она не видела, чтобы муж о чем-то так переживал, как о своей диссертации. Что ж, если вспомнить, с каким трудом она ему досталась… Все время находились выскочки и блатные, пролезавшие вперед. Муж – серьезный ученый, вдумчивый, добросовестный, он не стал бы мухлевать и подтасовывать результаты, как все эти скороспелые таланты, только, конечно, обидно, когда твои сокурсники многие уже генералы, а ты даже еще не полковник, и хочется сказать: «а зато я доктор наук». Господи, опять это «зато»!
Ох, надо было засунуть гордость подальше и поговорить с Ниной Михайловной, поумолять, поунижаться. Да, наверное, и не пришлось бы, достаточно было рассказать несколько фактиков о свекрови, и тетушка растаяла бы как миленькая. Так, теперь «бы»! Действительно, две эти частицы, или междометия, надо у Ларисы Ильиничны уточнить, пронизывают и определяют всю жизнь…
Надежда Георгиевна тряхнула головой. И все же надо было попросить. Для Шевелева – пять минут легкого разговора, а у них судьба в гору пошла.
Мысли вернулись к сегодняшнему заседанию. Нет, конечно, она себя накручивает. Надо вспомнить, что она – директор школы, а не Шерлок Холмс, и не заниматься дедукций, которая в ее случае не что иное, как паранойя. Мало ли мужчин, побывавших в Антарктиде? Нет, мало, конечно, но все же Димка не один на весь Ленинград, кто посетил этот суровый материк. Случаи, когда молодые люди не общаются со своими отцами, тоже нередки. Так что если парень плавал в Антарктиду и разругался с семьей, то это не обязательно Дима Шевелев. Но тогда интерес Павла Дмитриевича к делу становится более понятен… Сто лет ему «Наденька» была не нужна, а как стала народной заседательницей, так сразу удостоилась приглашения в дом. Да ну, бред какой-то! Просто Шевелев – государственный человек и хорошо представляет вред, который рок-музыка может нанести молодым умам, поэтому люди должны знать, что собой представляют их любимые исполнители.
